Завершение последней части «Тихого Дона» Михаила Шолохова

В 1940 г. Михаил Шолохов завершил свой многолетний труд над «Тихим Доном»; вышла восьмая, последняя часть романа.

Первоначальный замысел «Тихого Дона» был связан с послере­волюционной жизнью казачества. Но начав свою эпопею с тепе­решней второй книги, где описывается участие казаков в белогвар­дейском корниловском движении, Шолохов пришел к мысли о необходимости показать читателю предшествующую историю каза­чества, уяснить историческую закономерность появления контрре­волюционных настроений и противостоящих им революционных сил в среде казачества после Октября. Не мог быть в достаточной степени уяснен и сложный путь Григория Мелехова, если бы автор ограничился изображением Мелехова в зрелом возрасте и не об­рисовал среду, в которой формировался его характер. Это заста­вило Шолохова, отложив уже написанные части романа, обратиться к более раннему историческому периоду. В окончательной, увидев­шей свет редакции, хронологические рамки первого тома опреде­ляются 1912—1916 гг., второго—1916 г. — весна 1918. В после­дующих томах действие происходит в 1918—1922 гг.

Таким образом, роман охватывает десятилетие жизни донского казачества (с 1912 по 1922 г.), имевшее первостепенное историче­ское значение для судеб не только казацкого Дона, но и всей Рос­сии. Об этом десятилетии В. И. Ленин писал в 1922 г. в связи с десятилетием газеты «Правда»:

«Только десять лет прошло с тех пор! А прожито по содержа­нию борьбы и движения за это время — лет сто...

Основная причина этого громадного ускорения мирового раз­вития есть вовлечение в него новых сотен и сотен миллионов людей...

Это большинство теперь проснулось и пришло в движение, ко­торое не в силах остановить самые сильные и «могущественные» державы».

Появление в 1928 и 1929 гг. первых двух томов «Тихого Дона» знаменовало вступление советской литературы в новый этап. Дей­ствительность предреволюционных и революционных лет здесь впервые становилась объектом широкого эпического обобщения. Личная судьба Григория Мелехова и его семьи выходит далеко за рамки узкого казачьего круга и осмысляется в свете большой мо­рально-философской проблематики. Политические обобщения, со­держащиеся в романе, относятся к таким коренным жизненным яв­лениям, как борьба противостоящих друг другу сил революции и контрреволюции.

С эпическим размахом прослежены в романе основные процессы исторического развития России в предреволюционные и в первые революционные годы; в нем с необыкновенным проникновением и глубиной изображены судьбы всего народа, всей России.

Одной из особенностей творческого метода Шолохова с самого начала его писательской деятельности является безбоязненная правдивость в изображении решающих, поворотных, переломных моментов истории. Ему чуждо какое-либо выпрямление действи­тельности, люди в его произведениях показаны в противоречиях, в столкновениях, в борьбе, в исканиях. Грандиозные исторические события пересекаются с повседневной, будничной жизнью; в бы­товых явлениях, в психологических коллизиях находят свое вопло­щение социально-политические конфликты.

Изображая жизнь и характеры людей в моменты ломки, в дви­жении, Шолохов никогда не теряет исторической перспективы, пра­вильного понимания реальных путей истории, путей дальнейшего революционного развития.

Шолохов поставил перед собой трудную задачу: художественно исследовать своеобразие классовой борьбы на Дону.

В. И. Ленин говорил о районах бывшей Области Войска Дон­ского как о «местностях самых патриархальных, со слоем земле­дельцев самых зажиточных, наиболее сословно замкнутых». Мно­гие годы царское правительство, делая казачество оплотом реак­ции, внушало ему идею сословного единства, возбуждало в нем не­нависть к русскому крестьянству, к так называемым «иногород­ним». На этой почве и возникали у казаков сословная спесь и сословная ограниченность, которые белогвардейцы использовали в своей контрреволюционной агитации во время гражданской войны.

Октябрьская революция всколыхнула и взволновала тихий Дон, разбила все иллюзии о мнимом единстве казачества. Классовая борьба неумолимо вторгается в жизнь. Казаки-кулаки Коршуновы действуют заодно с помещиком Листницким и его сыном белым офицером, с богачом-торговцем Моховым. А, с другой стороны, казацкая беднота, батраки Мишка Кошевой, Давыдка Валет, ка­зак-рабочий Котляров объединены с «иногородней» беднотой, с коммунистом Штокманом. Строгий реалист, Шолохов не упрощает сложный и порой мучительный процесс окончательного перехода казачьих народных масс на сторону революции: лишь в результате трудных и противоречивых исканий, в итоге колебаний и метаний казачество в конце концов решительно и бесповоротно связало свою судьбу с судьбой социалистической Родины.

Очень своеобразный, локальный материал казачьей жизни на­шел в романе в высшей степени конкретное отражение; однако в своей эпопее Шолохов решает проблему более широкого, обобщаю­щего значения — о путях народных масс к социализму.

Яркие и сочные, полнокровные картины жизни и быта казаче­ства различных исторических периодов придают живую реальность изображаемым событиям большого эпического плана. Шолохов вос­создает нерушимый, косный уклад, замкнутый быт «осанистых ку­реней» дореволюционных лет: «в каждом дворе, обнесенном плет­нями, под каждой крышей каждого куреня коловертью кружилась своя, обособленная от остальных, полнокровная, горько-сладкая жизнь».

Со всеми мельчайшими бытовыми подробностями рассказывает писатель о традиционной жизни казачьих станиц, с напряженным трудом на покосах, с удалью народных гулянок, игр молодежи, во время которых звучат вольные казачьи песни про славный си­ний Дон.

Но Шолохов-реалист видит и другую сторону дореволюцион­ного казачьего быта. И тогда обнажается дикость, косность, зве­риная жестокость этого собственнического, замкнутого мирка. За копну сена, истоптанного быками, почти до полусмерти «запорол жену» казак, полновластный хозяин куреня. За измену «обдуман­но и страшно» избивает Степан Астахов свою молодую красави­цу жену Аксинью на глазах равнодушных соседей, наблюдаю­щих это «зрелище»; «очень даже понятно, за что жалует Степан свою законную».

Дополняют представление о старом бытовом укладе казачества многочисленные описания сытой до одури еды, сцены сватовства — своеобразного торга барышников, пьяной оргии на свадьбе Григо­рия и Натальи, возникшего на мельнице без всякого повода кро­вавого побоища между казаками и «иногородними».

Этот предреволюционный бытовой фон существенно помогает понять те события, которые разыгрывались на Дону в революци­онные годы, когда гражданская война расслоила казаков, бросила их в разные лагери. В тесном переплетении бытового и историче­ского плана — одна из характерных особенностей реалистической живописи Шолохова.

Историко-хроникальные описания, основанные на изучении об­ширного материала, органически включаются в общее повествова­ние, в драматические конфликты эпохи и не тормозят развитие действия. Связывая судьбы личные с судьбами классов, с динами­кой бурно развертывающейся истории, писатель создает многопла­новое движение сюжета.

В центре романа — судьба семьи Мелеховых. По своему поло­жению это середняцкая семья, но в ней сильны пережитки сослов­ности, что сказалось на судьбах всех ее членов и прежде всего на судьбе главного героя романа — Григория Мелехова. Образ при­влекательного, волевого, темпераментного человека, обладающего незаурядными способностями, острым умом и горячим сердцем, не мирившегося с косным бытом, — это образ поистине трагической силы. Проведя Мелехова дорогой непрестанных метаний, разъедающих сомнений, внутренней борьбы, Шолохов приводит к вы­воду об обреченности человека, оторвавшегося от революции, всту­пившего в конфликт с народом, со своей родиной.

Безымянный

В конце первой книги романа Мелехов — казак-фронтовик, ра­зочаровавшийся в старом казачестве, подавленный ужасом и бес­смысленностью ненужной народу войны, затеянной царским правительством ради чьих-то непонятных Григорию выгод и инте­ресов. В его душу западают правдивые слова большевика Гаранжи, с которым он встречается в госпитале, его глаза по-новому видят происходящие события: «Теперь я зрячий... и злой!» — говорит про себя Григорий.

Однако сила собственничества и индивидуализма в соединении с сословными предрассудками была настолько велика, что стоило Мелехову оказаться в родном хуторе, как в его сознании снова стало возрождаться старое: «свое, казачье, всосанное с материн­ским молоком, кохаемое на протяжении всей жизни, взяло верх над большой человеческой правдой».

И теперь Григорий с не меньшим вниманием, чем Гаранжу, слу­шает «казацкого автономиста» Изварина, склоняется к контррево­люционным планам отделения Дона от Советской России. Далее следует сближение героя с казаком-большевиком Федором Подтелковым, а затем снова резкий разрыв с красными.

Григорий не видит правды, хотя все время страстно и мучится, но ищет ее: «...стал он на грани в борьбе двух начал.

Он бьется в припадке после того, как порубил красных матросов: «Кого же рубил!.. Братцы, нет мне прощения!.. Смерти... предайте!..» Он ненавидит невестку Дарью, застрелившую боль­шевика Котлярова. Он не может не видеть, что казаки, восставшие против Советской власти, совершили страшную ошибку — «Зараз нам с красными надо замириться и — на кадетов...», — но проходит немного времени, и Григорий оказывается в стане злейших врагов (советской власти, в стане белых. Он, однако, хорошо чувствует, что здесь он чужой, что белые относятся к нему свысока, неприяз­ненно, что они — враги трудового казачества.

Все яснее становится для Григория Мелехова пропасть, отде­ляющая его от белого офицерства. Смутная подозрительность к штабным офицерам сменяется ненавистью к «их благородиям». Встреча с английским офицером обнажает предательскую роль белогвардейцев, продавших родину. Старинная народная казачья песня, которую слышит Григорий, всколыхнула его патриотические чувства: «И в угрюмом молчании слушали могучую песню потомки поенных казаков, позорно отступавшие, разбитые в бесславной войне против русского народа...» Григорий снова уходит от белых, сражается в рядах Буденновской конницы против белополяков. Но п на этот раз не окрепли его связи с революцией.

Измученный долгой внутренней борьбой, он мечтает только об одном — о покое, о мирной работе, о своем хозяйстве, о земле. Полное безразличие к судьбам борющихся лагерей овладевает им: «Все мне надоело, и революция и контрреволюция... нехай оно все идет пропадом!»

Но каждый раз, когда Григорий хочет остаться в стороне от схватки, жизнь неумолимо вовлекает его в свой водоворот.

В конце концов, духовно сломленный и внутренне опустошен­ный Григорий примыкает к банде Фомина. Он так и не увидел правды, которую несли большевики: это и привело его в конечном счете к полному жизненному краху.

Григорий — трагический образ человека, не нашедшего правиль­ного пути, потерявшего связь с народом; и когда во сне он видит, будто отстал от полка и полк уходит в атаку без него, — это сим­вол жалкой судьбы отщепенца.

Идейные шатания Григория Мелехова, его метания из лагеря в лагерь были во многом типичны для известной части казачества и среднего крестьянства.)) И хотя итог жизненного пути Григория, его печальная судьба отличны от судьбы широких народных масс, но и в этой исключительности конца Мелехова раскрывается опреде­ленная закономерность истории: конфликт личности с исторически прогрессивным движением народных масс неминуемо приводит к гибели, к полному душевному краху, к опустошению.

Образ Григория Мелехова нарисован многогранно и разносто­ронне. Мы видим его не только на фронтах, в сражениях, в воен­ной жизни, но и в семье, в быту, в личных отношениях, сначала как непокорного, строптивого сына, затем как сурового мужа, с презрительной жалостью относящегося к нелюбимой жене. Полна драматизма большая, непреодолимая и страстная любовь Григория к Аксинье; гибель Аксиньи, написанная с исключительной худо­жественной выразительностью, еще сильнее подчеркивает траги­ческую судьбу Григория.

Сложные противоречия в сознании и судьбе этого героя, в ко­тором мужество, искренность, стремление к правде уживаются с от­сталыми взглядами, с анархичностью и индивидуализмом, раскры­ты с огромной психологической убедительностью.

Один из наиболее замечательных образов романа, обладающий особой пленительностью и обаянием, поэтической законченностью и скульптурной выразительностью, — это образ казачки Аксиньи. В ее цельной, страстной, бескомпромиссной любви к Григорию вы­ражен решительный протест против горькой женской доли, против загубленной, смятой молодости, против деспотизма старого отца и нелюбимого мужа («За всю жизнь, за горькую, отлюблю!..»). Ак­синья не стыдится своей запретной любви, в которой находит един­ственный выход из безнадежного прошлого, единственный способ борьбы за свое право на счастье. Она готова во имя этой любви отказаться от сытой, спокойной жизни, от накопленного добра и налаженного хозяйства. С радостной покорностью идет она за Григорием на фронт, делит с ним трудную походную жизнь: «При- звал... Пришла пеши... все бросила...»

С необычайным проникновением изобразил Шолохов внутрен­ний мир Аксиньи, ее тончайшие душевные переживания, ее мо­ральную цельность и красоту ее чувства.

Художественно совершенен и другой, не менее сложный жен­ский образ, играющий большую роль в судьбе Мелехова. Покор­ная и любящая жена, безропотно несущая вначале свой крест, Наталья неожиданно поднимается до бурного протеста. Не прощая Григорию своей искалеченной жизни, она проклинает мужа и вме­сте с ним тяжкую, обидную судьбу, горькую участь женщины, вос­питанной в домостроевском казачьем быту.

Ни печальный конец Аксиньи и Натальи, ни трагическая судьба Григория Мелехова не приводят Шолохова к пессимистиче­скому освещению событий. Роман в целом глубоко оптимистичен. В процессе непримиримой борьбы старого и нового, в процессе преобразования жизни народа ярко раскрывается торжество рево­люции и неизбежная гибель всего, что ей сопротивляется.

Судьба Григория развивается на фоне перехода лучшей и боль­шей части трудового казачества к новой жизни, к признанию Со­ветской власти.

Ради светлого будущего мужественно умирает красноармеец, отдают свою жизнь Штокман, Бунчук, Анна Погудко, Котляров, Лихачев. Вера в победу дела революции вливает и них силу, позволяет, как и многим другим изображенным в ро­мане командирам и бойцам Красной Армии, стойко держаться перед лицом смерти. В противовес Григорию Мелехову, они ясно видят свой путь, понимают конечные цели революционной борьбы, твердо убеждены в победе.

И трагедия главного героя романа не была бы столь волную­щей, если бы читатель не видел путей, по которым пошли совре­менники Мелехова, если бы писатель не показал, как помогли тру­довому казачеству коммунисты. Образы коммунистов, не занимая в романе центрального места, играют в нем важную, решающую роль. Опытный революционер-организатор Штокман, мудро и спо­койно собирающий и воспитывающий людей, умеющий в реши­тельный момент подчинить их своей воле, помогает пробудиться классовому сознанию многих казаков-бедняков. Это он создает пер­вую большевистскую ячейку в хуторе Татарском, знакомит Котля­рова, Михаила Кошевого с прошлым «казачьей вольницы», разо­блачает сословные иллюзии, навязанные царизмом, разъясняет мо­лодежи сущность классовой борьбы. Прямодушный и чистый, не­поколебимо преданный народу Иван Алексеевич Котляров ста­новится председателем хуторского ревкома. Большевистскую правду несут людям и Гаранжа, и Бунчук.

В необычайно трудной обстановке формируется характер казака-бедняка Михаила Кошевого. Он всей душой тянется к новой жизни, до многого доходит своим классовым чутьем. Жизнелюбие и доброе отношение к людям, непосредственность и сердечность сочетаются в его душе со жгучей ненавистью, с непримиримостью к врагу. Беспредельно преданный революционному делу, он тверд в своих поступках и поведении. Он ведет беспощадную борьбу со всеми, кто мешает созданию новой жизни.

Многолика и многокрасочна галерея персонажей «Тихого Дона», нарисованных с необыкновенной разносторонностью, во всем мно­гообразии характеров, данных в движении, развитии, в эволю­ции. Вместе с изменением жизни, социально-политической обста­новки изменяются и люди, раскрывающиеся иной раз с самой неожиданной стороны. В умении убедительно, художественно, мо­тивированно показать эти перемены, тончайшие движения и изгибы души, сложные противоречия, не нарушающие, а, напротив, подчеркивающие цельность характера, — одна из самых сильных сторон шолоховского реализма.

Мастер тончайшего психологического анализа, Шолохов опи­рается в своем творчестве на великие традиции русской классики. Принцип изображения характеров у Шолохова, пристально изу­чающего «диалектику души» своих героев, ближе всего к реалисти­ческой манере Л. Толстого. Однажды Короленко, по воспомина­ниям одного из его современников, восхищаясь мастерством Толстого в создании человеческих образов, сказал ему: «Вы умеете схватить это движущееся в человеческой природе и запечатлеть его, а это самое трудное»! Это умение схватить «движущееся в человеке» характерно и для автора «Тихого Дона».

В «Тихом Доне» Шолохов выступает и как несравненный ма­стер пейзажа: этот пейзаж здесь не только отражение красоты род­ной природы, не только лирический фон, оттеняющий переживания людей, но и одно из важнейших художественных средств, выра­жающих оптимистический пафос всего произведения. Характерна в этом отношении концовка второй книги романа, приобретаю­щая символический смысл: новая жизнь зарождается на могиле убитого белыми молодого казака Валета, где степная птица стрепет свила свое гнездо и выводит сйоих птенцов. Торжество жизни, по­беда над смертью — лейтмотив «Тихого Дона».

В самом названии романа, в пейзажных зарисовках, в эпигра­фах, в лирических отступлениях, написанных порой в проникно­венной гоголевской манере, в авторских обращениях к героям, во включенных в текст народных песнях — во всей художественной ткани эпопеи отчетливо ощущается неразрывная связь творчества Шолохова с народной поэзией.

Лирические отступления о неизбывной печали матери, о не­утешных вдовах, об осиротевших казачках сменяются взволнован­ными обращениями к привольным донским степям, к родному краю, его величавым просторам. В этих поэтических обращениях голос автора сливается с голосом народа.

Народный колорит создается и широким использованием ска­зовой манеры письма, и передачей разноголосого народного говора, неупотреблением крылатых слов, выражений, прибауток, пословиц, и напевными интонациями, характерными для народного эпоса.

Многообразны стилистические средства, применяемые Шоло­ховым: строго-эпическое, спокойно-размеренное, иногда нарочито замедленное повествование сочетается с взволнованным лиризмом; от комических сцен писатель порой резко и неожиданно переходит к трагическим ситуациям; колоритные бытовые зарисовки перепле­таются с глубоким философским раздумьем. Мастер портрета, Шо­лохов лепит живые, пластические фигуры героев с неповторимым внешним обликом, передавая особенности их мимики, жестов, по­ходки, своеобразие речи.

«Тихий Дон» был новым шагом в развитии литературы социа­листического реализма. По широте охвата исторических событий, по разносторонности изображения эпохи, по богатству и социаль­но-исторической конкретности человеческих характеров, по силе ху­дожественного выражения революционного мировоззрения роман Шолохова является одним из самых выдающихся произведений советской и мировой литературы последних десятилетий.