Воплощение образа Ленина в пьесах Н. Погодина

Актуальная проблематика современности, сегодняшнего дня, привлекая особое, преимущественное внимание драматургии второй половины 30-х годов, не исчерпывала, однако, всего ее содержа­ния. Творческая мысль драматургов, как и прозаиков, обращалась и к прошлому — к событиям Великого Октября, к тем историче­ским истокам, которые привели к победе народа в нашей стране, к возникновению Советской власти, к созданию условий для строи­тельства социализма.

Среди пьес, обращенных к историко-революционным темам, вы­делялись «Земля» Н. Вирты (1938, по мотивам романа «Одино­чество») и «Беспокойная старость» Л. Рахманова (1940, на осно­ве сценария фильма «Депутат Балтики»).

Особое значение в истории советской драматургии имеют пер­вые попытки подойти к решению такой ответственной и сложной идейно-художественной задачи, как создание образа вождя рево­люции Ленина. Знаменательно, что за нее одновременно взялся ряд драматургов, среди которых были представители и старшего и младшего поколений. В результате были написаны пьесы — «На берегу Невы» К. Тренева (1937), «Правда» А. Корнейчука (1937), «Человек с ружьем» Н. Погодина (1937), «Москва, Кремль».

Наибольшего успеха в драматургическом воплощении образа Ленина достиг в своих пьесах Н. Погодин.

Автор «Человека с ружьем» вспоминал впоследствии: «Сначала, когда возникло предложение написать для театра пьесу, в которой бы в числе действующих лиц значилось имя Ленина, я не мог за­ставить себя поверить в осуществимость такого предложения».

Основное, что определило удачу Погодина, — это изображение Ленина на широком социальном фоне, в гуще революционных со­бытий, в нерасторжимом единстве с массами.

«Я считал, — писал позже Погодин, — что Ленин не может быть раскрыт без развернутого показа того класса, в котором он жил и для которого трудился. Оторвать его от класса, которому он отдал свою жизнь, нельзя».

Именно это и дало возможность драматургу показать вели­чие Ленина как народного вождя, черпающего в массах свою силу, свой оптимизм, свою веру в победу.

Число эпизодов, в которых появляется Ленин в пьесе, неве­лико, они крайне лаконичны, но каждый из них благодаря искус­ному отбору и построению обогащает сценический образ Ленина новыми яркими чертами, освещает его с новой важной сто­роны.

Политическая прозорливость Ленина, его непобедимая воля, революционная страстность раскрыты в пьесе с особенной убе­дительностью вследствие того, что его образ дан в действии, в на­пряженной борьбе.

Погодин сумел передать высокое вдохновение, огромный твор­ческий подъем, который испытывает Ленин, руководя восстанием, решая труднейшие задачи, встающие перед новой, революционной властью.

Ярко ощутимы в пьесе человеческое обаяние Ленина, его простота, скромность, искрящийся юмор.

Глубокий социально-исторический смысл вложен драматургом в образ «человека с ружьем», фронтовика в серой шинели, Ивана Шадрина.

Показывая политический рост Шадрина, превращающегося из малограмотного крестьянина, забитого солдата царской армии в убежденного, активного защитника революционных завоеваний, драматург отразил важнейший исторический процесс: решитель­ную переделку сознания народных масс, совершенную Великим Октябрем. Главная идея пьесы — неразрывный союз рабочего класса и крестьянства, единство партии и трудящихся — воплоще­на во взаимоотношениях Ленина и Шадрина.

Кульминационный пункт в развитии пьесы и судьбе ее ге­роя — встреча Шадрина с Лениным в Смольном. Эта сцена напи­сана Погодиным с подлинным драматургическим блеском и глу­боким проникновением в неповторимую атмосферу Октябрьских дней. Беседа с вождем, пытливые, требовательные вопросы Ленина и его простые, мудрые, доходящие до самой глубины сердца от­веты заставляют Шадрина покончить с колебаниями, забыть о лич­ном, крепче сжать в руках ружье, с которым он пришел с фронта, и встать на борьбу за народное дело.

После этой сцены внутренне закономерно и дальнейшее разви­тие образа Шадрина, которого мы видим в конце пьесы твердым, преданным командиром Красной гвардии, несущим слово ленин­ской правды в окопы противника, к солдатам Керенского.

Взявшись за новую для себя историческую тему, Н. Погодин остался в ее воплощении верен характеру и коренным свойствам своего драматургического дарования. Это прежде всего — тяготение к полнокровному, переливающемуся множеством красок, самобыт­ному человеческому характеру. Это — зоркость к быту, великолеп­ное искусство бытовой и жанровой живописи. Наконец, это — щедро проявляющееся комедийное начало, обилие юмора, то гнев­но-насмешливого, то дружески-добродушного. Именно через богат­ство индивидуальных характеристик (которыми метко наделены не только центральные образы пьесы, но и множество эпизодических фигур, представляющих оба борющихся лагеря), через полноту и красочность бытовых картин (рисующих то барский особняк Сибирцевых, то солдатскую комнату в Смольном и т. д.), через не­ожиданные и смелые столкновения героического с комическим идет Погодин к глубокому раскрытию смысла революционных событий Октября 1917 года, к широким историческим обобщениям, к выяв­лению высокого пафоса всенародной борьбы.

В пьесе «Кремлевские куранты» Н. Погодин попытался, по его словам, «сделать следующий шаг, но опять-таки только шаг на пути к коллективной работе по созданию образа Ленина в искусстве». Избрав временем действия пьесы 1920 год, — труднейшую пору государственного и экономического становления молодой Совет­ской республики, — сосредоточив ее сюжет вокруг борьбы за пре­творение в жизнь ленинского плана электрификации страны, дра­матург ставил своей задачей показать Ленина с новой стороны — как созидателя нового общества, вдохновителя социалистического строительства. В качестве главной, определяющей черты характера Ленина подчеркивается его способность к дерзновенному мечтанию, далеко обгоняющему действительность, проникающему в будущее. «Когда сбудется все, о чем мы теперь лишь мечтаем... — говорит Ленин в конце пьесы, — время будет свидетелем новых планов электрификации, новых мечтаний, новых дерзаний». Как ни смела мечта Ленина, как ни далека она, на первый взгляд, от действи­тельности тех лет с ее разрухой, голодом, эта мечта глубоко реали­стична, зиждется на трезвом учете законов развития советского общества, на несокрушимой вере в творческие силы раскрепощен­ного народа. В образе Ленина раскрыто это замечательное един­ство крылатой мечты и реализма, романтики и практического сози­дательного гения.

В «Кремлевских курантах» Ленин — главное действующее лицо, герой пьесы. К его образу сходятся все сюжетные линии пьесы: история старого инженера Забелина, переходящего от саботажа к активному участию в работах по электрификации страны; тема курантов; судьба матроса Рыбакова. Ленин показан в самых раз­личных ситуациях, многообразных связях. Это центральное поло­жение Ленина в пьесе, стремление к многогранности в показе его характера, к свободному, творческому воспроизведению его речи и придают «Кремлевским курантам» значение «следующего шага» в воплощении образа Ленина в драматургии.

Подобно всей советской литературе, драматургия конца 30-х годов отразила в своих произведениях атмосферу нарастаю­щей военной угрозы, в ней звучали призывы к боевой готовности.

Эти мотивы встречались во многих пьесах и ранее. Героиня пьесы В. Гусева «Слава», «старая рабочая мать» Марья Петров­на Мотылькова, полна мужественной решимости проводить в бой любимых сыновей, «если промчится от края до края весть, что подходят враги к рубежу». Герои афиногеновского «Далекого», мирные советские железнодорожники, ощущают себя, по собствен­ному признанию, бойцами Красной Армии и клянутся «не дрог­нуть, когда враг перейдет границу». По мере того как нарастала угроза войны, подобные мотивы в драматургии усиливались и расширялись. «Война стучится в половчанские сады» — эти слова из леоновской драмы могли быть поставлены эпиграфом ко многим пьесам тех лет. Вместе с тревожным предчувствием приближаю­щейся войны нарастала и твердая убежденность в том, что враги, которые осмелятся посягнуть на мирный труд советских людей, встретят сокрушительный отпор. «И пусть они разобьют головы о ваши груди», — говорит в тех же «Половчанских садах» своим сы­новьям старик Маккавеев.

В наиболее сконденсированном виде настроения предгрозья, владевшие советскими драматургами, сказались в пьесе, написан­ной в самый канун Великой Отечественной войны — «Парень из нашего города» К. Симонова (1941).

Замысел пьесы определялся идеей защиты Родины, стремле­нием укрепить в молодежи дух героических традиций комсо­мола.

Образ главного героя Сергея Луконина воплощал типичные черты нового поколения советской молодежи, выросшего и сло­жившегося в период мирного созидания. Это поколение так же го­тово к героическому подвигу во имя Отчизны, как были готовы к нему отцы и старшие братья. Молодой парень из волжского городка, студент педагогического института Луконин ощущает себя прежде всего солдатом революции. Для него нет выше счастья, чем «каждый день знать, что ты нужен стране», и уметь защищать ее, если это потребуется. Любовь к Родине неразрывно сочетается у Сергея с чувством пролетарского интернационализма.

Симонов ставил своей задачей показать, что характер героя формируется, закаляясь в преодолении трудностей, в борьбе. Эта задача определила жанр пьесы и ее композицию. «Парень из на­шего города» — «пьеса-биография», каждая сцена ее знаменует определенную веху жизненного пути Луконина и вместе с тем этап в развитии его характера. Перед нами проходят семь лет жизни героя. Он вырастает на наших глазах в зрелого, мужественного воина, обладающего большой силой воли, редкой отвагой. Суровые испытания, через которые ему довелось пройти, облагораживают его душу: Сергей верен в любви, стоек и предан в дружбе.

Тем же высоким духовным обликом, той же готовностью от­дать свою жизнь за счастье и свободу Родины отличаются и друзья Сергея, его любимая девушка, его боевые товарищи.

Главная мысль пьесы: героизм, способность к высокому подвигу не есть нечто исключительное, необыкновенное для нашей моло­дежи, стать таким, как Сергей Луконин, может любой «парень из нашего города».

Пьеса Симонова звала к борьбе с фашизмом, была проникнута уверенностью в нашей победе. Всем этим она прямо перекликается с драматургией Великой Отечественной войны, предвосхищая мно­гие из тех мотивов, которые впоследствии заняли большое место в пьесах военных лет.

Приближение великих испытаний, стремление подготовить к ним советских людей, духовно их вооружить активизировали твор­ческий интерес драматургов к героической истории Родины, к слав­ным страницам ее борьбы за свободу и независимость, к образам ее замечательных полководцев. В конце 30-х годов появились такие пьесы, как стихотворная «историческая хроника» В. Соловьева «Фельдмаршал Кутузов» (1939), драма И. Бахтерева и А. Разу­мовского «Полководец Суворов» (1939) и др.