«Разговор с Анакреоном»

Специальную защиту и вместе с тем подчеркнутое утверждение своей гражданской — государственной — тематики Ломоносов предпринял в своеобразном стихотворном диспуте с классическим представите­лем узко личной поэзии, певцом вина и любви Анакреоном (точ­нее Анакреонтом), с которым впервые познакомил в последний период своей литературной деятельности русского читателя Кан­темир. Ломоносов перевел четыре стихотворения, приписывав­шиеся Анакреону, и тут же сопроводил каждое из них своим «ответом». Проповедник радостей жизни Анакреон для него — «великий философ». Ломоносов и сам умеет ценить и воспевать эти радости. У него есть несколько превосходных переложений и подражаний Анакреону (в том числе ставшее классическим об­разцом русской анакреонтической поэзии и вместе с тем проник­нувшее в устное народное творчество стихотворение «Ночною темнотою»).

В молодости писал он и любовные песенки! Однако поэта-гражданина Ломоносова творчески волнуют другие, прямо про­тивоположные темы.

Самый спор его с Анакреоном имеет злободневное значение, полемически обращен к определенному классовому адресату. «Анакреонтическое» восприятие действительности, культ чувст­венных наслаждений были характерными чертами дворянской литературы XVIII в. Весьма видное место любовные темы и жанры занимали в творчестве младшего современника Ломоно­сова — Сумарокова и, в особенности, его многочисленных учени­ков — представителей дворянской «молодежи».

Со своим творчеством Ломоносов обращался не к дворянской молодежи, а ко всему «народу российскому».

«Разговор» открывается переводом первой программной ана­креонтической «оды», в которой поэт заявляет, что, несмотря на его желание воспевать героев, струны его «гуслей» «поневоле» велят ему «петь любовь». Прямо противоположен этому «ответ» Ломоносова. Он было и начал петь о любви, но его «струны по­неволе || Звучат геройский шум». И затем следуют строки, в ко­торых замечательно выражен героический дух поэзии Ломоно­сова: «Хоть нежности сердечной || В любви я не лишен, || Героев славой вечной || Я больше восхищен». В другом своем ответе на перевод XI оды Ломоносов противопоставляет общественному индифферентизму Анакреона, который не только до глубокой старости пил и любил, но и умер, по преданию, подавившись виноградной косточкой,— суровый классический образ древне­римского героя — республиканца Катона, который «старался ввесть в республике порядок», соблазнам легкой и веселой жизни предпочел путь гражданина, твердо стоящего «за Рим, за вольность», и покончил с собой, не желая пережить гибели рес­публики.

Ломоносов, правда, указывает, что и путь Катона не привел к цели: «Его упрямством в Рим не возвращен покой». В конце он даже отказывается быть судьей в том, кто из них двух «ум­нее» провел свою жизнь. Однако несомненно, что образ Катона вызывал его большее сочувствие. Недаром он определяет его ха­рактер тем .же словом «упрямка», т. е. твердость духа, благород­ная патриотическая настойчивость, которое, как мы видели, он применял и к самому себе.

Особенно красноречиво патриотическую сущность всего своего творчества проявляет Ломоносов в последней паре стихотворе­ний, как бы увенчивающей весь цикл. Анакреон поручает луч­шему из художников написать ему портрет его милой, призы­вая увить ее образ всеми прелестями любви и сладострастия. О том же просит художника и Ломоносов. Но его возлюбленная совсем иная:

О мастер в живопистве первой!

Ты первой в нашей стороне

Достоин быть рожден Минервой,

Изобрази Россию мне.

И дальше в эпическом и монументальном облике важной и величавой «богини», облеченной полнотой верховной власти, Ло­моносов восторженно живописует образ своей «возлюбленной матери» — Родины. Заканчивается стихотворение царственным апофеозом России.

Пушкин в 30-е годы не без укоризны называл оды Ломоно­сова «должностными». Действительно, основные жанры его твор­чества в значительной степени навязывались ему извне, опреде­лялись его академическими обязанностями. В качестве самого выдающегося представителя «словесных наук» Ломоносов вы­нужден был выступать с официальным стихотворным привет­ствием от имени Академии наук в дни придворных торжеств — годовщин рождения императриц, восшествия их на престол и т. п. Основное место в его творчестве занимают именно «похвальные» оды и весьма большое число примыкающих по своему тону к одам хвалебных надписей, также обычно связанных со всякого рода официальными празднествами. Однако тематика и патетика одического жанра вполне соответствовала внутреннему настрою, пафосу самого поэта.

Подлинный пафос поэзии Ломоносова — все проникающий собой патриотизм, «страстное, беспредельное желание блага ро­дине». В героических, мажорных строфах его од звучит ликующая сила «подымающейся нации» — молодого и могучего народа, вышедшего на широчайший простор всемирно-исторического развития.