Сложность обстановки, в которой развивалась в 30-х годах со­ветская литература

Подводя итоги обзору литературного процесса 30-х годов, надо еще раз отметить его общую плодотворную направленность и боль­шие успехи, достигнутые советской литературой. В ее развитии продолжали активно участвовать писатели старшего поколения, вступившие в литературу до революции или в 20-х годах. Она получила в эти годы большое творческое пополнение: в 30-х годах впервые выступили М. Алигер, В. Гроссман, Н. Островский, А. Ма­каренко, Ю. Крымов, Б. Горбатов, К. Симонов, А. Твардовский и многие другие. Литература продолжала развиваться по пути более глубокого изображения современности, более полного осмыс­ления судеб своего народа, более тесных связей с жизнью. Она вторгалась в самые разнообразные области действительности, на­ходила источник вдохновения в созидательном труде, являющемся решающим фактором формирования характера человека социали­стического общества. В 30-х годах были созданы типические образы большой обобщающей силы, по праву ставшие классическими, — такие, как Павел Корчагин, Никита Моргунок, Семен Давыдов. В эти годы были завершены произведения широкого эпического размаха, в которых запечатлены не только отдельные типические образы, но и обобщенный образ целой эпохи, — такие, как «Жизнь Клима Самгина», «Хождение по мукам», «Тихий Дон».

Советский народ высоко оценил достигнутые литературой ус­пехи. В 1939 г. большая группа писателей (172 человека) были награждены орденами Советского Союза. Год спустя были учре­ждены Государственные премии за выдающиеся произведения ли­тературы. В 1941 г. премии были присуждены Н. Асееву, Н. Вир­те, Самеду Вургуну, Джамбулу Джабаеву, К. Крапиве, Янке Купале, В. Лебедеву-Кумачу, Г. Леонидзе, С. Михалкову, П. Нилину, П. Павленко, Н. Погодину, С. Сергееву-Ценскому, В. Соловьеву, А. Твардовскому, А. Толстому, К. Треневу, П. Тычине, М. Шо­лохову.

Но успехи советской литературы, очевидные каждому непреду­бежденному исследователю и читателю, были достигнуты в обста­новке крайне сложной. Именно в том, что советская литература нашла в себе творческие силы для создания многих полноценных произведений, кроется убедительное доказательство плодотвор­ности принципов социалистического реализма.

Сложность обстановки, в которой развивалась в 30-х годах со­ветская литература, обусловлена тем, что постепенно год за годом усиливался культ личности И. В. Сталина, канонизировалось ка­ждое его слово, объявлялось истиной в конечной инстанции каждое его высказывание.

С ростом культа личности Сталина в жизни партии и государ­ства возникали и усиливались многочисленные противоречия. Так, с одной стороны, многими широкоизвестными фактами непреложно подтверждалось, что успехи социализма обусловили морально-поли­тическое единство народа и поворот интеллигенции к партии, а с другой стороны, было выдвинуто ошибочное (но в то время безо­говорочно принятое) положение о якобы неизбежном обострении классовой борьбы в эпоху успехов социализма. Так, с одной сто­роны, новая Конституция, всенародно обсужденная и утвержден­ная в 1936 г. Чрезвычайным VIII Всесоюзным съездом Советов, открывала перед трудящимися широчайшие перспективы, опреде­ляла широкий демократический правопорядок. А с другой сто­роны, в те же годы незаконным репрессиям были подвергнуты ав­торитетные, проверенные в революционной борьбе и гражданской войне партийные, государственные и военные работники, а так­же многие писатели и другие представители творческой интелли­генции.

Все это не могло, конечно, не сказаться на развитии литера­туры, которая понесла тяжелые потери. Из рядов советских лите­раторов были вырваны такие талантливые писатели, как Артем Веселый, Исаак Бабель, Михаил Кольцов, Иван Катаев, Владимир Киршон, Бруно Ясенский, Борис Корнилов, Паоло Яшвили, Ти­циан Табидзе, Егише Чаренц, Иван Микитенко и многие другие. Большинство из них погибло, а их произведения были изъяты из обращения и переизданы лишь после 1953 г. Многие репрессиро­ванные писатели были впоследствии реабилитированы, но их твор­ческая работа была надолго парализована.

Однако не только эти беззакония нанесли советской культуре огромный вред. Может быть, не менее пагубным был моральный и идейный ущерб, нанесенный литературе самой атмосферой культа личности.

Связанный с культом личности догматизм распространился и на литературу: вместо живых научных споров и творческих дис­куссий, призванных выяснить истину, широко применялись «про­работки», во время которых ошибочные высказывания и теории объявлялись едва ли не политической диверсией, а сторонники этих теорий (например, А. К. Воронский, В. Ф. Переверзев и дру­гие) — врагами народа.

Порожденная культом личности парадность, признание непогре­шимости каждой высказанной Сталиным мысли приводили к тому, что литература вынуждена была обходить молчанием многие слож­ные явления жизни, многие ее реальные противоречия.

Широкое распространение в литературе тех лет получила иллю­стративность; все больше стало проявляться приукрашивание дей­ствительности; зародилась бесконфликтность.

Именно этой нездоровой атмосферой объясняется уже упомяну­тый существенный недостаток романа П. Павленко «На Востоке»: считалось невозможным и недопустимым говорить о трудно­стях и длительности будущей войны, которая мыслилась как молниеносная победа над любым агрессором, силы которого принято было считать заведомо меньшими, чем силы Советской Армии.

В еще большей степени эта тенденция сказалась в повести Н. Шпанова «Первый удар» (1939), где победа над фашизмом изображена как результат одного-единственного массированного удара советской авиации на военно-промышленные центры гитле­ровской Германии. И это в то время, когда гитлеровские войска уже захватили ряд стран Европы, когда стала ясной предательская политика буржуазных правительств, пошедших на сговор с Гитле­ром, когда мировой характер назревающей войны был уже доста­точно очевиден!

Непосредственным порождением культа личности была и ши­роко распространенная в конце 30-х годов «панегирическая» поэ­зия, в которой все успехи строительства социализма при­писывались только Сталину. К шестидесятилетию Сталина (1939) были опубликованы пространные стихотворные послания, считав­шиеся «коллективным народным» творчеством. Наряду с этим имели место и преувеличения роли Сталина и идеализация его личности в некоторых произведениях крупных писателей, как например, в повести А. Толстого «Хлеб».

Хотя все это и пагубно отражалось на нашей литературе, но, как мы видели, ничто не могло остановить ее развития по пути социалистического реализма.