Самое большое литературное объединение сил пролетарской литературы

Самым большим, в подлинном смысле этого слова массовым литературным объединением, сыгравшим важную роль в идейно­творческой борьбе этих лет, выполнявшим функцию собирания сил пролетарской литературы, явилась организация пролетарских писа­телей— РАПП. Ряд крупных советских писателей и критиков во­шли в ее ряды. Среди них были Д. Фурманов, А. Фадеев, А. Се­рафимович, Ф. Панферов, В. Киршон, А. Безыменский, В. Ставский, В. Ермилов, М. Серебрянский, А. Афиногенов, Ю. Либединский и другие. В 1930 г. в РАПП вступили В. Маяковский, Э. Багрицкий, В. Луговской.

Борясь за гегемонию пролетарской литературы, РАПП активно отстаивала принцип партийности в искусстве, боролась против аполитичной и безыдейной литературы, против буржуазно-реак­ционных тенденций, брала под обстрел различные формалистиче­ские течения. В период нэпа, когда в литературе активизировались буржуазные элементы, когда еще недостаточно были укреплены кадры пролетарских писателей, «партия всемерно помогала созда­нию и укреплению особых пролетарских организаций в области литературы и искусства в целях укрепления позиций пролетарских писателей и работников искусства».

На определенном этапе эти организации сыграли, бесспорно, свою положительную роль, прежде всего в смысле собирания твор­ческих сил. Но постепенно в РАПП усиливались групповщина, кастовые тенденции. Они способствовали превращению этих орга­низаций в сектантские группы, воспитательные задачи в которых подменялись голым администрированием, а самокритика всячески зажималась.

Во многом повторяя осужденные партией еще в 1920 г. про­леткультовские взгляды, «теоретики» РАПП претендовали на мо­нопольную, руководящую роль в области литературы. Подобно тому как «Пролеткульт» провозглашал свое исключительное право на руководство культурой, так й руководители РАПП объявляли себя единственными носителями и выразителями партийной поли­тики в литературе. Рапповцы по существу смыкались с «Пролет­культом» и по вопросу о кадрах пролетарской литературы. Не­сколько изменив теории пролеткультовцев о создании пролетар­ской культуры «оранжерейным» путем, они пытались отколоть от пролетарской литературы писателей из рядов интеллигенции и вы­двинули порочный лозунг «союзник или враг». Недоверие к так называемым «попутчикам» перешло постепенно в настоящую травлю. Характерно, что рапповцы зачисляли в «попутчики» Горького и Маяковского.

Эстетические теории рапповцев иной раз парадоксально смы­кались с идеями «Перевала» — организации, против которой рап­повцы яростно боролись. Так, на деле выдвинутая рапповцами теория «живого человека» перекликалась с теорией «непосредст­венных впечатлений» группы «Перевал». Правильной и плодотвор­ной мысли о том, что в литературе необходимо показать не схему, не абстракцию, а живой образ человека, рапповские «теоретики» придавали в корне ошибочное толкование. Их рассуждения приво­дили к отрыву человека от социально-исторической среды, к обя­зательности внутренних противоречий, якобы свойственных чело­веку «вообще», к поискам «червоточины» в положительном герое и т. д. Изображение человека в его реальных связях и поступках, в его социальной среде, исторической конкретности подменялось абстрактным анализом чувств и настроений выключенного из об­щественной жизни человека, повышенным интересом к сфере под­сознательного, интуитивного.

Д. Фурманов, исполнявший с 1923 г. обязанности секретаря МАПП, и ряд других писателей — А. Фадеев, А. Серафимович, критик М. Серебрянский и другие — упорно боролись против из­вращения политики партии, против вредных теорий и лозунгов  насаждаемых в РАПП и приводивших к дискредитации ряда круп­нейших писателей, таких, как Горький, Маяковский, Шолохов, и в особенности писателей из рядов интеллигенции, приходивших к революции своим особым, порой сложным путем.

Творческие идеи социалистической эстетики выковывались в непримиримой борьбе с буржуазными тенденциями, с реакци­онными идеями, под влиянием самой жизни, трудового подъема масс, самоотверженно боровшихся за восстановление хозяйства.

«Пробуждение новых сил, работа их над тем, чтобы создать в Советской России новое искусство и культуру, — говорил Ленин об этом времени (по воспоминаниям Клары Цеткин), — это — хорошо, очень хорошо. Бурный темп их развития понятен и поле­зен. Мы должны нагнать то, что было упущено в течение столетий, и мы хотим этого. Хаотическое брожение, лихорадочные искания новых лозунгов, лозунги, провозглашающие сегодня «осанну» по отношению к определенным течениям в искусстве и в области мыс­ли, а завтра кричащие «распни его», — все это неизбежно...

Каждый художник, всякий, кто себя таковым считает, имеет право творить свободно, согласно своему идеалу, независимо ни от чего.

Но, понятно, мы — коммунисты. Мы не должны стоять, сложа руки и давать хаосу развиваться, куда хочешь. Мы должны вполне планомерно руководить этим процессом и формировать его резуль­таты».

Это планомерное руководство литературным процессом на ос­нове изучения и знания объективных законов действительности, на основе конкретных задач, выдвигаемых жизнью, и осуществляла партия на данном историческом этапе.

Наглядным свидетельством того, какое значение придавала партия художественной литературе, является обсуждение ряда во­просов, относящихся к области искусства, на партийных съездах. В резолюциях XII, XIII съездов подчеркивалась роль, которую призвана выполнять литература, подчеркивалась необходимость ориентировки на творчество пролетарских и крестьянских писате­лей, на необходимость систематической поддержки наиболее даро­витых писателей из среды интеллигенции. Эти мысли в дальней­шем получили свое развитие в резолюции ЦК РКП(б) от 18 июня 1925 г. «О политике партии в области художественной литера­туры». Особое значение придавала партия литературной критике; большое внимание уделяла вопросам детской литературы.