Роль Маяковского в литературном процессе 20-х годов

В общем литературном процессе 20-х годов исключительно важная роль принадлежала Маяковскому.

Со всем присущим ему полемическим темпераментом боролся Маяковский за социалистическую поэзию, за литературу, корнями своими уходящую в толщу народных масс и призванную служить этим массам. Поэт агитирует за новое искусство, страстно и не­примиримо воюет с эстетами, любителям «чистой поэзии». В по­литической действенности искусства в его активном вторжении в жизнь и видит Маяковский прямое назначение поэзии.

В 1921 —1923 гг. начинается сотрудничество поэта в газетах и журналах. Он работает в газетах: «Известия ВЦИК», «Гудок», в журналах «Крокодил», «Красная нива», «Журналист», «Огонек», в Прессбюро Агитпропа ЦК РКП(б) и др. К этому времени относятся и первые поезди Маяковского по городам Советского Союза, а также в зарубежные страны. Проверить до­ходчивость своей поэзии путем прямого вращения к живой, взы­скательной аудитории, быть самим агитатором, несущим идеи социализма и революционного искусства в массы, — таковы цели этих поездок, непосредственно связанные с основными эстетическими требованиями Маяковской.

Поразительна та быстрота, с которой двигался Маяковский к новым творческим успехам, с которым он преодо­левал возникавшие трудности, особенно заметные в переломные моменты его художественной эволюции. Гак, в начале 20-х годов поэт не только значительно расширяет диапазон своего творче­ства, не только обращается к разработке нового тематического материала, но и подвергает серьезно весь арсенал своих художественных средств. Написание в 1921 г. «Стихотворение о Мясницкой, о бабе и масштабе» приобретало для данного периода в значительно: мер программное значение.

Я на сложных вопросах, а вот не могу объяснить бабе, почему это о грязи на Мясницкой вопрос никто не решает в масштабе! — так иронически заканчивалось стихотворение, в котором поэт высмеивал увлечение «мировыми масштабами», указывал на свое­образие новой исторической обстановки (ее пафосом будничной работы. Тем самым — пусть не прямо, а косвенно — подчеркива­лась необходимость преодоления «гиантогании» и в художествен­ном творчестве.

Движение в этом направлении просодию у Маяковского нерав­номерно. Поэма «Пятый Интернационал» (1922), вопреки содер­жавшимся в ней декларативным заявлением о решительной пере­стройке.

Бюрократизм, «неразбериха», мурло мещанина» — таковы но­вые противники, попадающие теперь под сатирический обстрел поэта. Высокая оценка Лениным стихотворения «Прозаседав­шиеся» как раз и была связана тем, что Маяковский направлял оружие своей сатиры против общественного зла, борьба с которым получала в новой исторической обстановке большое политическое значение.

Тема мещанства глубоко разработана ив поэме «Про это» (1923). Толчком к созданию поэмы послужили личные обстоя­тельства, но содержание ее далеко переросли рамки биографии поэта. Решая вопросы об отношении личного общего, о перевос­питании человека в эпоху социализма, Маяковский со всей стра­стью и гневом отвергает и разоблачает крохотное «счастье» равнодушных собственников, выступает против «благо­получия» мещан, укрывшихся от революции в своем мышином уюте. Он требует великой любви, больших чувств и идей, высту­пает против собственнической, обывательской психологии:

Поэт говорит, что сила мещанства еще велика и борьба с ним потребует длительного времени. В поэме звучит и трагические мо­тивы. Тем не менее Маяковский в «Про это» далек от «паниче­ских» настроений, проявившихся в период у некоторых пи­сателей. Наперекор возникающим нотам смятения произведение в целом утверждало неизбежность победы новых человеческих от­ношений. Гуманистическая мечта поэта с огромной силой выра­жена в заключительной части, которая звучит как гимн новому че­ловеку. В последних строках раскрывается философский смысл поэмы:

  • Чтоб жить не в жертву дома.
  • Чтоб мог в родне отныне стать отец по крайней мере миром, землей по крайней мере мать.

Несмотря на стилевую усложненность, зашифрованность от­дельных образов, поэма «Про это» была тесно связана с общим направлением творческих исканий поэта, которые неотделимы от психологического анализа, раскрытия самых ощутимых человече­ских переживаний. В этом направлении и дальнейшее разви­тие лирики Маяковского, знаменуя вместе с тем отход от того «безыменного пафоса множеств», инерция которого давала себя знать в его произведениях эпических жанров.

Стремление к все более широкому охвату революционной дей­ствительности, к многогранному ее отображению получило наиболее глубокое и яркое воплощение в поэме «Владимир Ильич Ленин» (1924).

Являясь как бы своеобразным итогом идейно-художественных исканий, которыми характеризовалась поэтическая работа Маяков­ского в предшествующие годы, поэма о Ленине одновременно знаменовала начало нового, наиболее плодотворного этапа в твор­ческом пути поэта.

Решая проблему вождя и народа, Маяковский исходит из един­ственно правильного, марксистского понимания роли исторической личности. Его гениальная поэма, раскрывающая величие вождя передовых масс, враждебна культу личности, утверждает несокру­шимое единство вождя, партии и народа:

Бился об Ленина темный класс, тек от него в просветлении, и, обданный силой и мыслями масс, с классом рос Ленин.

Подхватывая некоторые мотивы, прозвучавшие уже в стихотво­рении «Владимир Ильич!» (1920), но развивая их значительно полнее и отчетливее, Маяковский задумывается о самом подходе к изображению Ленина. Поэт решительно подчеркивает всю несо­стоятельность попыток «мерить» Ленина такими понятиями, как «пророк», «царственный вид», «эра» и т. д.:

Неужели про Ленина тоже: «вождь милостью божьей»?

«Скуластый и лысый», «как будто даже заспанный», голос его «бодрый и зычный», «бочком прошел незаметный Ленин» — к та­ким, лишенным малейшей выспренности и торжественности сло­вам, эпитетам, сравнениям и прибегает Маяковский при характе­ристике Ленина. И вместе с тем фигура Ленина бралась здесь не в традиционном узко «биографическом» плане, она предстает в по­длинно исторических масштабах.

Маяковский не просто декларирует свой взгляд на роль Ленина как гениального вождя революции, оказавшего исключительное влияние на судьбы человечества. Он ищет такого художественного решения задачи, чтобы каждый элемент стиля помогал раскрыть идейную концепцию поэмы. В этом отношении показательна композиция поэмы.

В первой части утверждается мысль: Ленин рожден народом — творцом истории. В этой части еще нет образа самого Ленина, од­нако его появление подготавливается всем повествованием. Мая­ковский слышит первые вести о Ленине «далеко... годов за две­сти» до начала его исторической деятельности, связывает их с ростом капитализма и международного рабочего движения.

В каждой из трех частей поэмы принцип историзма прояв­ляется по-разному. В первой части, раскрывающей предысторию вождя, исторический процесс выступает скорее в основных зако­номерностях, чем в конкретных фактах. Это — своеобразный ис­торико-философский экскурс, облеченный в публицистическую форму. На основных эпизодах этой части отчетливо видно влия­ние «Манифеста Коммунистической партии».

Раскрыв историческую закономерность появления Ленина, Маяковский во второй части переходит к непосредственному изо­бражению его деятельности, которая опять-таки неразрывно свя­зана с историческими событиями. Величие и сила Ленина в един­стве с партией и народом. Это неразрывное единство между вождем, партией и народом и могло обеспечить победу социали­стической революции, организатором и вдохновителем которой вы­ступает в поэме Ленин.

В третьей части Ленина нет среди живых, но все несет на себе следы его великих дел. Изображая похороны Ленина, поэт углуб­ляет и конкретизирует мысль поэмы о том, какое огромное значе­ние имеет для человечества великий деятель, отдавший все силы борьбе за счастье народа.

Из трех основных частей поэмы прямому изображению дея­тельности вождя отводится одна, но зато центральная часть; в двух других показаны думы и чувства народных масс, устремлен­ных к нему. Ленин предстает перед взором читателя не просто как выдающийся деятель, а как величайший вождь народных масс, какого до него не знала история.

Исторический образ вождя является в поэме идеальной мерой всего, что есть в людях чистого, возвышенного и прекрасного. В середине 20-х годов, когда советская литература делала первые шаги в изображении положительного героя, опыт Маяковского и Горького в художественном воссоздании образа Ленина приобре­тал исключительное значение.

Создание Маяковским поэмы «Владимир Ильич Ленин» опре­делило дальнейшее совершенствование всей системы изобразитель­ных средств поэта.

Обогащение поэтического слова и одновременно поиски Маяковским «речи точюй и нагой» реализовались в максимальном единстве слова и мысли, в тщательном подборе стилевых оттенков, выражающих авторское отношение к изображаемому, в концентрации отдельных словесных образов вокруг основного, цен­трального.

Таким центральным словесным образом-метафорой явился для поэмы образ революции, революции — бушующего океана, образ, истолкования принципиально иначе, чем у тех, кто роман­тизировал стихийность. У Маяковского подобные образы симво­лизируют мощь движения, направляемого волей партии. Законно возникают в связи : этим у Маяковского и образ всемирной гро­зы, и Ленина-штургана, повернувшего рулевое колесо, и образ страны, переходящее от «абордажей и штурма» к трудовой осаде, и т. д.

К развернутой реализованной метафоре, к «разматыванию» ме­тафоры, к своеобразным «метафорическим гнездам» Маяковский обращался не впервые. Вспомним, например, «пожар сердца» в поэме «Облако в штанах». В поэме «Владимир Ильич Ленин» су­щественно изменился самый характер метафор: они приобретают гораздо большую точность и конкретность. Поэт обновляет мета­фору, расширяет сферу ее применения, неожиданно связывая раз­ные факты и явление действительности.

Поэма отличается необыкновенным многообразием, полифонией ритмов. В ней широк» применяется принцип Маяковского «наново ритма мерка» по отношению к новому содержанию. Своеобразие ритмики обусловлено введением в стихотворную ткань и полити­ческих лозунгов, и эволюционной песни, и траурного марша, и исторического документа, и прямой речи.

Подчиненность ритма, как и остальных художественных средств, основной идеей произведения, смысловая значительность рифмы характеризуют поэтику этого замечательного произведе­ния, открывшего новый этап в творческом развитии поэта.

В течение 1924—1930 гг. еще более расширяются орга­низационной работы, проводимой Маяковским, усиливается его общественно-политическая активность. Именно в это время чрезвычайно интенсивным становится сотрудничество поэта в газете, в периодической печати. В своей автобиографии под рубрикой «1926-й год» он писал: «В работе сознательно себя на газетчика. Фельетон, лозунг. Поэты улюлюкают — однако сами газетничать не могут... Пишу в «Известиях», «Труде», «Рабочей Мо­скве», «Заре Востока», «Бакинском рабочем» и других» Ко вто­рой половине 20-х годов относится и большая часть Мая­ковского по Советскому Союзу и за границу. О кипучей трудовой деятельности поэта говорит хотя бы простая фактическая справка о том, что только за последние четыре года своей жизни он посе­тил 55 городов и провел в них несколько сот авторских выступлений, зачастую выступая по три-четыре раза в день в самых раз­личных аудиториях. «Я знаю, о чем думает читающая масса», — с полным правом утверждал Маяковский.

Его творчество этих лет отличалось особым единство», целена­правленностью, что отнюдь не исключало ни новых, ни дальнейшего расцвета жанрового богатства и многообразия.

Развитие лирики Маяковского в середине 20-х годов не было (связано с тем резким переломом, которым отмечено формирование в его творчестве жанра историко-революционной поэмы (переход от «150 000 000» к поэме «Люблю»). Уже в период, когда создавались «Люблю», стихотворения «Сволочи» «Баку», «Мы не верим!» и многие другие, поэт углубляет основные принципы лирики нового типа. Работа над монументаль­ным произведением о Ленине имела, однако, важное знание и в другом случае: она способствовала дальнейшему прояснению лирического героя, помогла еще полнее осмыслить процесс социалистической личности, ее место и роль и нерасторжимость ее связей с многомиллионным народом.

Борьба поэта за максимальное сближение искусства с жизнью захватила и область лирики. В предисловии к сборнику «Грозный смех» (1930) Маяковский писал: «Пусть вспоминают лирики под которые влюблялись. Мы рады вспомнить строки, под которые Деникин бежал от Орла». Подобные иронические вы­пады против «лириков» не означали, разумеется, отрицания ли­рики вообще: в полемической форме Маяковский бороло за рас­ширение границ лирики, за отчетливое соотнесение ее содержания с бурными событиями революционной эпохи. В решение этой за­дачи, которая привлекала внимание и других советских потов, им был внесен значительный вклад.

Умение заглянуть в будущее, всегда «рваться в завтра вперед» позволило Маяковскому уже в те годы прозорливо увидеть расцвет Советского государства, показать, как закла­дывались основы социализма, рождались новые люди и новые го­рода, менялось отношение к труду. Рассказывая о строителях Куз­нецка, о подвиге дипкурьера Нетте, о разительных изменениях в жизни литейщика Ивана Козырева, Маяковский открыто, страстно, с огромной поэтической силой выражает свое отношение к изображаемому. Нейтральность, объективизм чужды поэту: то, о чем он рассказывает, вызывает у него или горячее сочувствие, или едкую иронию, или глубочайшую нежность, горячую любовь, гнев, ненависть.