Проза 70-х годов Германии

Детская и юношеская литература представляется в высшей степени противоречивой: наряду с низкопробностью и в большой мере пустопорожностью, литературной и идейно-политической апологетичностью можно найти, и прежде всего с конца 60-х годов, оригинальность художественного языка, глубину мысли, критический взгляд на мир, идейное богатство и совершенство полиграфического искусства. Распространению реакционных воззрений разного происхождения противостояла бесстрашная защита гуманистически-демократических ценностей.

Детская и юношеская литература составляет около пяти процентов всей книжной продукции. Но в работах по истории литературы Германии отмечались, однако, лишь те авторы, которые писали и для взрослых. Детская и юношеская литература не признавалась как часть всей литературы, хотя ее выпускают более 90 специальных издательств, действуют 7 специальных исследовательских учреждений, в 35 университетах и высших школах существуют исследовательские и учебные программы, с 1966 года ежегодно присуждается поддерживаемая государством «Немецкая премия» за книгу для юношества. Направляющую функцию принимают на себя: Международная юношеская библиотека в Мюнхене, действующий с 1955 года Рабочий кружок юношеской литературы при университете им. Иоганна Вольфганга Гёте во Франкфурте-на-Майне. Не считая относительно регулярно появляющихся рецензий в газетах и журналах, издавались объемистые справочники, дававшие сведения о тысячах названий книг. Одним из наиболее заметных достижений в этой области явилась «Энциклопедия детской и юношеской литературы» (в 3-х томах, 1975-1979, ответственный редактор К. Додерер). В числе журналов, регулярно рецензировавших и рецензирующих новые книги для детей и юношества, выделяются «Югендлитератур» (1955-1963), «Цайтшрифт фюр югендли-тератур» (1967-1968) и «Бюллетин Югенд унд Литератур» (издается с 1970 г.).

Как представляется, детская и юношеская литература получает в относительно широких рамках целенаправленную поддержку. В середине 60-х годов появились достойные внимания аналитические работы о литературных и мировоззренческих позициях. Они выявили одну дилемму.

Беспрепятственное осуществление направленных на получение прибыли коммерческих интересов, отказ от последовательной реформы образования, сохранение переживших себя литературно-педагогических принципов и практики педагогики в произведениях детской литературы до 1933 года, почти полное игнорирование антифашистской эмигрантской литературы, как буржуазно-демократического, так и пролетарско-революционного характера, задержали в годы после освобождения от фашизма наступление нового этапа, необходимого для развития реалистической литературы для детей и юношества. Продолжали появляться и появляются книги, которые еще на рубеже нынешнего века побудили Генриха Вольгаста выступить с памфлетом «Убожество нашей литературы для молодежи»; это рассказы и романы К. фон Шмида, С. Вёрис-хёффера, Й. Спири, Э. Ури, М. Тротт и др. Продолжающееся их существование поддерживалось «множеством сочинений... по традиционным рецептам мешанины из гномов и домовых, эльфов, ангелов, цветов, животных, младенцев Иисусов и оживших игрушек» 67 в дополнение к сериям об «упрямой девочке» Гизеле, Урзель, Эльке, Хайди и Беттине. Неприкосновенное существование всего этого под флагом сохранения гуманистического наследия национальной и мировой литературы также является следствием как недостатка конструктивных концепций в отношении литературно-художественного уровня и социальной ценности детской и юношеской литературы, так и все более ширящегося потока бульварной и низкопробной литературы.

В целом, в 50-е годы лишь в отдельных произведениях обозначились попытки к преодолению этого убожества. Сатирическая сказка о животных Эриха Кестнера «Конференция зверей» (1949) - идея ее принадлежит Й. Леп-ману - положила новое начало, однако осталась без непосредственных продолжателей.

Стремление человека к миру показано здесь оригинально, хотя и противоречиво. Через четыре года после последней опустошительной войны грозит новая опасность: человеческий разум, кажется, не в состоянии мудро управлять ходом истории. У животных, напротив, проявляется инстинкт к жизни, который требует ликвидировать «войны, нужду, революции». Чтобы заставить людей одуматься, животные уводят их детей. Дело кончается заключением «договора о вечном мире», по которому отменяются границы, распускаются армии, а учитель становится самым высокопоставленным чиновником.

Богатый выдумками сатирический призыв Кестнера к миру основывается на предложениях моральной реформы, которые из-за своей односторонности ограничивают реалистичность содержания этой сказки.

Сходную тему - с позиции нонконформизма и сомнительной идейной направленности - разрабатывал десятилетием позже Райнер Циммик (род. в 1930 г.) в своей притче «Барабанщики для лучших времен» (1958).

Лишь Джеймсу Крюсу (род. в 1926 г.), выступившему с книгой «Тимм Талер, или Проданный смех» (1962), удалось достигнуть вершины критико-реалистической литературы для детей и юношества. Наряду с X. М. Денне-боргом («Ян и дикая лошадь», 1957; продолжение вышло в 1959 г.) и О. Прой-слером («Разбойник Хотценплотц», 1962) Крюс по сравнению с множеством других публикаций достиг выдающихся успехов. В его произведениях осуществлялись основные гуманистические принципы. Ребенок принимался всерьез, как личность, образно раскрывалось то, что способствовало или мешало его развитию.

Крюс рассказывает о мальчике, который пытается решить социальные и человеческие проблемы в своем родительском доме, продав свой смех одному мультимиллиардеру. Хотя он получил состояние, стал наследником владельца концерна, истинного счастья он не находит, потому что не может примириться с практикой получения прибыли. Собственная рассудительность и солидарная помощь единомышленников вызволили его из сферы влияния капитала и вернули ему его смех.

Основная идея о связи человеческого смеха с «социальной» ролью денег освещает отношения между личностью и обществом, дает также удивительную возможность познакомиться с действием механизма экономической политики монополистического капитализма. Юные читатели приобретают познания не из теоретических экскурсов, а из удачно построенного, полного фантазии художественного содержания, которое захватывает, доставляет удовольствие и заставляет думать. В последующие годы в детской и юношеской литературе Германии не появилось почти ничего похожего 68.

В конце 50-х - начале 60-х годов обозначились весьма различные взгляды на права и задачи литературы для детей и юношества. Ощутимый поворот к действительности сопровождался, однако, реставраторской политизацией прежде всего внутри трех комплексов материала и тем: воспоминания о событиях времен фашизма; судьбы беженцев в конце второй мировой войны; несвобода и притеснение человека в так называемых тоталитарных государствах восточнее «зональной» границы. В книгах Ф. Баля, Й. Бройера, К. Буххольтца, Ф. Гетмана (настоящая фамилия X. Г. Кирш), Н. фон Михалевски, А. М. Миллера, Г. Плате, К. П. Рихтера и других проявились реставраторские, внеисто-ричные, антикоммунистические воззрения, вполне соответствующие официальной политике и препятствовавшие становлению реалистической и критической литературы для детей и юношества.

Это вызвало в середине 60-х годов протесты. Общее недовольство все больше соответствовало плодотворным размышлениям об отношениях между молодежью и обществом. Во второй половине 60-х и к началу 70-х годов возникла литература, предлагавшая юным читателям волнующие вопросы о смысле жизни в мире, раздираемом классовыми противоречиями, и ответы - большей частью альтернативного характера, - произведения, которые отличались несомненным усилением реализма и критики. Все чаще дети и подростки становились литературными героями, которые мучительно воспринимали «неисцелимость» их мира.

Они вступали в конфликты с родителями и учителями, часто находили понимание только у бабушек и дедушек или у нуждающихся в помощи. Они чувствовали себя отданными во власть воспитательных институтов - школы, семьи, церкви. Они ощущали глубокую пропасть между естественным правом на жизнь, провозглашенными нормами поведения и жизненной практикой. Эти молодые люди связывали критику мира взрослых с побуждением внушить уважение к собственным правам.

У Хэртлинга приговор обществу выносит нуждающийся в помощи ребенок, у Моники Шпер (1941-1984) в рассказе «Вон эту дворняжку» (1975) - собака.

Так называемые «сцены с наркотиками» также давали повод привнести социальную критику в детскую и юношескую литературу, как, например, в книгах: Х.-Г. Ноак «Экскурсия» (1971), И. Байер «Экскурсия в неопределенность» (1971), И. Брендер «Ее называли Берри» (1973).

Опыт подростков из трудового мира получал отображение лишь в отдельных случаях. Т. Штокер в книге «Треть дня» (1963) рассказывает о заботах и нуждах молодой фабричной работницы. Почти десять лет спустя - оставляя за скобками анархистские и ультралевацкие сочинения - последовала книга В. Фермана «Попытка бегства» (1971), в которой рассказывалось о том, как один юноша становится сотрудником службы социального обеспечения.

У. Вёльфель в произведении «Серые и зеленые поля» (1970) показывает мир, «который не хорош, но может быть изменен». Эту мысль углубляет Гюнтер Хербургер в своих книгах об электролампочках: «Лампочка может все» (1971), «Лампочка может еще больше» (1971), «Лампочка пробьется» (1975).

Героиней фантастически-рискованных приключений является лампочка, которая располагает неограниченными возможностями, обладая «мужеством космонавта, чувством справедливости Иисуса, прочностью и долговечностью черепахи, энтузиазмом Ленина и красотой детали компьютера». Даже если «ясные причины» и «точные цели» не всегда обозначены, рассказы Хербургера все же содержат множество наблюдений.

Произведения так называемой антиавторитарной детской литературы: «Мартин, марсианин-марксист» (1969), «Классы» (1970), «Пять пальцев - это кулак» (без указания года издания) анонимных или коллективных авторов - дополняют нарисованную картину.

В них видна попытка наглядно пояснить социальные взаимосвязи, указать на возможности изменения условий труда и жизни, раскрыть действие механизмов капиталистического общественного порядка. Ценность этих произведений, стоящих на самом разном литературном уровне, обусловлена, без сомнения, провоцирующим игнорированием существующих до сих пор «табу» в детской и юношеской буржуазной литературе. Нельзя, однако, не сказать о противоречии между замыслом и его воплощением.

Опиравшаяся на традиции Союза пролетарско-революционных писателей и получившая дальнейшее развитие в эмиграции, детская и юношеская литература не нашла твердого места на литературной арене. Так, например, Лиза Тецнер и Курт Клебер казались прямо-таки аутсайдерами. Их книги имели ту остроту социальной точности и исторической правды, которая в атмосфере реставрации 50-х годов должна была только шокировать.

Курт Клебер (1897-1959) начал как поэт-экспрессионист; затем он опубликовал рассказы о борьбе пролетариата в Рурской области и роман «Пассажиры третьего класса» (1927), в центре которого показан интернационалистский характер классовой борьбы. В Швейцарии, куда ему пришлось эмигрировать в 1933 году, под псевдонимом Курт Хельд выходили прежде всего его книги для детей. Книга «Красная Цора и ее ватага» (1941) рассказывает о борьбе группы осиротевших детей с гимназистами как о столкновении между бедными и богатыми, но не дает решения конфликта. Судьбы итальянских детей - сирот во время и после войны - показаны в многотомном романе «Джузеппе и Мария» («Поездка в Неаполь», «Контрабандисты, таможенники и солдаты», «Детский город», все 1955; «Процесс», 1956).

Судьбы детей во время второй мировой войны были также материалом и темами Лизы Тецнер, жены К. Клебера. В 20-е годы, во время успешных турне и путешествий по всей Германии, она хотела оживить сказку как устную поэзию. Во время эмиграции она описывала горькую военную долю ее давних слушателей: «Переживания и приключения детей из Одиссеи юности № 67» (1933-1949). Реализм и решительный антифашизм этих романов стали серьезным препятствием для их распространения. Только в новое время это положение изменилось.

Если и нельзя причислить их к детской и юношеской литературе, то все же такие книги, как «Красный дедушка рассказывает», передают юному поколению опыт классовой борьбы.