Поэзия А. Суркова в стихотворениях

Используя в работе над стихотворной сатирой свой большой опыт, накопленный со времен гражданской войны, часто выступал в печати Демьян Бедный. Он создал серию сатирических портре­тов врага («Ряженый бандит», «Фашистский красавец», «Хваст­ливый котенок» и др.), ряд популярных басен («Волк-моралист», «По гостю — встреча», «Обиженный вор», «Шулера»). Особенным успехом пользовались стихотворения Д. Бедного, вскрывавшие ложь фашистской пропаганды. В текст произведений поэт вводил разнообразный документальный материал, остро высмеивая хваст­ливые обещания гитлеровских главарей, заявления фашистских газет («Геббельсовские изречения «рождественские» до умо­помрачения», «Фашистские ангелочки», «Разлука ты, разлука» и др.). Острие сатиры Д. Бедного было направлено и против тех зарубежных сторонников фашизма, которые в конце войны, забо­тясь о возрождении гитлеровской военной машины, призывали к «жалости» и к «снисхождению».

Коль не добить зубов лишившейся змеи, Пасть снова у нее зубами зарастает! — гневно предупреждал Д. Бедный в одной из басен.

На страницах «Правды» часто публиковались шаржи и кари­катуры Кукрыниксов с меткими сатирическими подписями С. Мар­шака, попадавшего не в бровь, а в глаз гитлеровским заправилам.

Широко применяя различные формы сатирического разоблаче­ния, поэты обращались к народной поэзии, творчески исполь­зовали народную песню, пословицу, поговорку, загадку, крылатые выражения. Так, С. Маршак перефразировал тексты известных песен и басен, оживлял стершиеся языковые метафоры, оригинально переосмысливал общеупотребительные идиоматические вы­ражения. Высмеивая гитлеровского подручного Муссолини — «ощипанного римского гуся», — он пользуется пословицей «Гусь свинье не товарищ»: Бегущий гусь—я вам клянусь! — Свинье берлинской был товарищем, использует поговорку «У кольца нет конца»:

  • Кричали немцы: «Нет конца
  • У ленинградского кольца!»
  • Мечом рассек его боец —
  • И вот кольцу пришел конец!

Поэтические произведения последних лет войны проникнуты радостным предчувствием скорой и полной победы. Жизнеутвер­ждающие мотивы, проходящие через всю литературу военных лет, получают теперь усиленное звучание. Именно в конце войны по­явились такие произведения, как «Рассказ про Степана и про смерть» М. Исаковского, глава из поэмы А. Твардовского «Васи­лий Теркин» — «Смерть и воин». Основное их содержание опре­делено идеей победы жизни над смертью. С победоносным насту­плением, развернувшимся по всему фронту, связано частое обра­щение поэтов к картинам восходящего солнца, наступления весны и т. п. («Весна» В. Инбер, «Сестра нашей славы — весна» А. Сур­кова и др.). Изменяется самый пейзаж войны. Если для произ­ведений 1941—1942 гг. характерны картины сожженной, обезобра­женной врагом земли, то теперь приобретают широкое распростра­нение образы возрожденной жизни.