По словам Р. Оппенгеймера, «это вызывает…

Бурный рост современной науки взваливает на челове­ка наших дней огромный груз познаний, как бы предпи­сывая ему новый этап видовой эволюции — превращение «человека разумного» в «человека научного». С другой стороны, неизбежно возрастает разрыв между наукой в целом и знаниями отдельного индивида, который в со­стоянии усвоить лишь ничтожную долю того, что пости­гают сейчас все науки, вместе взятые. По словам Р. Оппенгеймера, «это вызывает ощущение невежества и одиночества и, очевидно, ощущение тем бо­лее сильное, чем больше знает человек».

Искусство как бы компенсирует собой закономерный отход «научного человека» от чувственной непосредственности, оно словно возмещает нам духовный «урон» от все возрастающего могущества научной абстракции, от всего того отвлеченного материала, который неуклонно завладе­вает нашим мышлением. Наша потребность в искусстве помимо его идейно-познавательной ценности может быть осмыслена и как - неизбывная тоска человечества по бо­лее утрачиваемой в теоретическом мышлении непосредст­венности и наглядности. Искусство умеряет эту тоску, эту разобщенность и позволяет человеку сохранить чувство единения с другими людьми, общность эмоций, целостность своего существа, полноту мировосприятия, свою природную естественность, драгоценное соответствие чув­ства и разума, соответствие первой и второй сигнальной системы.

Искусство помогает человеку перед лицом однозначности и всеобщности, которые несет с собой наука, сохра­нять свою индивидуальную неповторимость. На протяжении всей истории человечества искусство надежно обере­гает людей от обезличивающей тенденции отвлеченно-по­нятийного мышления, во многом унифицирующего наши представления и нивелирующего наши восприятия. Ведь, возникнув как средство борьбы против всеобщей тенденции к равновесности и одинаковости, то есть против эн­тропии, наука сама несет в себе возможность унификации нашего сознания, приведения его к инварианту. Искус­ство, всегда разное, всегда вариантное, всегда многознач­ное в этом смысле противостоит науке как наша защита от ее статистической осредненности.

В своем вечном и бесконечном развитии вширь и уг­лублении в сущность вещей наука время от времени пред­лагает нам в каждой области новые, более общие, а зна­чит — более объективные системы отсчета. При этом прежние истины, считавшиеся до какого-то момента универсальными, наиболее инвариантными, становятся лишь частным случаем заново открытой, еще более генераль­ной закономерности.

.