Литература в образе советского человека

В годы войны с особенной ясностью и полнотой проявилась плодотворная сила художественного метода советской литерату­ры — метода социалистического реализма. Советские писатели не только чрезвычайно широко и разносторонне отразили события этого периода героической жизни нашей страны, создав художе­ственную летопись Великой Отечественной войны, шаг за шагом проследив трудный путь к победе от тяжелых дней отступления 1941 г. до взятия Берлина и выхода на Эльбу. В их произведе­ниях нашли свое выражение высокие идеалы социалистического гуманизма, требующего истреблять врагов, если они не сдаются, но ни на минуту не забывать о великих целях беспощадной борьбы за освобождение человека,-за творческую и мирную трудовую жизнь на земле.

В центре внимания советской литературы стоял образ совет­ского человека во всем его героическом величии, проявившемся в тяжких военных испытаниях.

Дети («Улица младшего сына» Л. Кассиля и М. Полянов- ского), юноши и девушки («Молодая гвардия» А. Фадеева), ста­рики («Непокоренные» Б. Горбатова), люди, сложившиеся в прош­лом («Русские люди» К. Симонова) — в самых разнообразных об­ликах представал в литературе советский человек как носитель того высшего типа духовной красоты, который создается в социа­листическом обществе.

Война показала, в какой мере отвечал идеал человека, ко­торый, начиная с А. М. Горького, рисовали советские писатели, тем реальным его чертам, которые в жесточайших испытаниях войны проявлялись в делах и подвигах советских людей и на фронте и в тылу. Именно поэтому в условиях, когда — по старин­ному выражению — музы должны были замолкнуть при звуке оружия, советскими писателями был создан ряд произведений, которые по своим художественным достоинствам вошли в историю литературы: «Молодая гвардия» А. Фадеева, «Василий Теркин» Твардовского и др. Не случайно при этом, что многие из них имели документальную основу, как «Молодая гвардия», «Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого и др.

Теснейшая связь с современностью, умение выразить именно те мысли и чувства советских людей, которые волнуют их в пере­живаемый исторический момент, и вместе с тем пафос устремлен­ности вперед, вера в будущее, в победу — даже в дни тяжелых военных неудач, когда враг приближался к Москве, — все это определяло ту роль, которую играла советская литература в борьбе с фашизмом.

Широта охвата различных сторон жизни страны, многомер­ность изображения характеров советских людей во фронтовой и тыловой обстановке, естественно, определяли и жанровое много­образие нашей литературы, и ее лиризм, и ее эпичность, и насы­щенность ее драматическими, а порой и трагическими конфлик­тами.

Справедливая освободительная борьба советского народа на­шла многостороннее и разнохарактерное отражение в поэме и в лирическом стихотворении, в монументальной форме романа и в небольшом рассказе, в публицистике и драматургии.

Прежде всего на грозные события народной жизни откликну­лись такие мобильные, оперативные жанры, как очерк и публи­цистическая статья, обращенные к самой широкой читательской аудитории. Развитие этих жанров было результатом повседнев­ного участия писателей в периодической печати. Играя роль бое­вого оружия на фронте, военная корреспонденция, газетный очерк, статья, освещающие отдельные эпизоды войны, вместе с тем слу­жили одной из форм постепенного накопления материала для создания произведений более крупного масштаба. В этой области работали такие известные художники слова, как А. Толстой, М. Шолохов, И. Эренбург, Л. Леонов, А. Фадеев, Вс. Вишнев­ский, Н. Тихонов, А. Серафимович, Ф. Гладков, К. Симонов, Гроссман, Б. Горбатов, Л. Соболев, Б. Полевой, В. Кожевни­ков, В. Ставский и многие другие писатели старшего и младшего поколений.

Конкретные задачи, связанные с непосредственным участием писателей в газетной печати, требовали широкого использования самых разнообразных форм и способов отражения событий. На­ряду с развернутыми, обобщающими статьями появляются корот­кие очерки, зарисовки отдельных боевых операций, литературные портреты героев фронта, циклы очерков о городах-героях, сатири­ческие произведения и т. д.

Безымянный

Именно в очерках впервые нашли отражение подвиги советских патриотов, были описаны лишения, страдания и великие жертвы народа в его борьбе с фашистскими варварами.

В публицистике военной поры почетное место занимают статьи А. Толстого. Они помогали глубже осознать, за что борется наш народ — преемник лучших национальных и революционных тра­диций, наследник всех материальных и культурных ценностей, созданных предшествующими поколениями. Они раскрывали бога­тейшее содержание самого слова «родина», ставшего особенно до­рогим в дни грозной опасности (статьи «Что мы защищаем», «Ро­дина», «Стыд хуже смерти» и др.). Война заставила с особой си­лой почувствовать величайшую ценность того, чем владел народ; оглядывая пройденный путь, народ со всей полнотой ощутил свою ответственность за это достояние. «Война, — писал А. Толстой в сентябре 1941 г., — как бы резцом гениального скульптора из­ваяла перед нами, перед всем миром фигуру нового советского человека. Ему перед смертным боем есть на что оглянуться: на им самим облюбованную в мечтах и построенную, политую трудо­вым потом громаду государства...».

Художественную публицистику А. Толстого отличает умение раскрыть в облике русского народа черты и качества, сложив­шиеся за годы Советской власти. В противовес буржуазно-либе­ральным историкам, измыслившим легенду о смирении и пассив­ности русского человека, А. Толстой создает образ русского чело­века — пламенного борца, неустанного труженика, пытливого умельца. При этом писатель подчеркивает, что после социалисти­ческой революции творческие силы народных масс проявились с небывалой полнотой, что самые значительные победы были до­стигнуты в советскую эпоху.

Подвиг народа в Отечественной войне осмысливается писате­лем в связи с героикой Великой Октябрьской революции, граждан­ской войны и социалистического строительства: «Надо было под­собить Владимиру Ильичу Ленину установить власть Советов на­перекор всем чертям, — установили. Надо было выгнать из Украины и Донбасса полумиллионную оккупационную армию нем­цев, — выгнали. Надо было в пятнадцать лет, понастроив заводов, перегнать Европу, — перегнали... Надо лететь через полюс, — по­летели. Надо, умываясь в кровях, сшибиться и опрокинуть вели­чайшую в мире немецкую армию, — опрокинули. Надо удвоить производство оружия, — утроили. Надо спасти человечество от фашистской заразы, — спасаем...»

Отвечая на вопрос, «что мы защищаем?», А. Толстой обра­щается и к героическому прошлому русского народа. Широкая историческая трактовка темы Родины была особенно характерна для публицистики Толстого, который выразил в своих статьях высокое национальное самосознание русского народа. С гордостью рассказывает Толстой о битвах с крестоносцами и шведами, осво­бождении от татарского ига, войне 1812 г. и других событиях прошлого, которые свидетельствовали о свободолюбии и воинской доблести русского человека.

Статьи А. Толстого, охватывая события далеких времен, зача­стую приобретают характер эпического повествования. Выступая от лица «разгневанного народа», Толстой широко пользуется поэтическими образами фольклора, обильно привлекает сказочные и былинные тексты («Как Иван в сказке, схватился весь русский народ с чудом-юдом двенадцатиглавым на калиновом мосту. Разъ­ехались они на три прыска лошадиных и ударились так, что земля застонала, и сбил Иван чуду-юду все двенадцать голов и покидал их под мост»).

Историческую окраску, яркий национальный колорит придают статьям А. Толстого и реминисценции из далекого прошлого, вре­мен древнего Киева и Владимиро-Суздальской Руси, эпохи Грозного и Петра, выдержки из великого русского памятника «Слово о полку Игореве», включение в авторскую речь церковнославяниз­мов, архаических оборотов, устаревших грамматических форм («земля оттич и дедич», «пращур», «клязьминский волок», «мыт­ный двор», «вражья сила»). Ораторские приемы речи, подчеркну­тые повторением начальных слов, необычное для Толстого исполь­зование книжной лексики («Недаром пращур плел волшебную сеть русского языка, недаром его поколения слагали песни... недаром московские люди сиживали по вечерам...» и т. п.) придавали патетическое звучание его статьям, призывавшим рус­ский народ к борьбе за великие завоевания национальной куль­туры, к выполнению «нравственного долга перед Родиной».

Статьи А. Толстого написаны тем языком, который он лучше всего определил в одной из своих самых вдохновенных статей военного времени, в статье «Родина»: «Дивной вязью» наш народ «плел невидимую сеть русского языка: яркого, как радуга,— вслед весеннему ливню, меткого, как стрелы, задушевного, как песня над колыбелью, певучего и богатого. Он назвал все вещи именами и воспел все, что видел и о чем думал, и воспел свой труд. И дремучий мир, на который он накинул волшебную сеть слова, покорился ему, как обузданный конь, и стал его достоянием и для потомков его стал родиной — землей оттич и дедич».

В публицистике А. Толстого наряду с темой Родины важное место занимают статьи, посвященные разоблачению врага. Тол­стой раскрывает социальные предпосылки фашизма, рассказывает о зверствах оккупантов, превративших убийства, пытки и насилия в тщательно разработанную систему массового истребления насе­ления завоеванных стран. В ряде статей писатель использовал свои личные наблюдения как член Государственной комиссии по расследованию фашистских злодеяний.

Публицистическая деятельность А. Толстого находила живой отклик среди фронтовиков. Воины Советской Армии писали о его статьях: «Они поднимают боевой дух бойцов и командиров, зажи­гают гневом и ненавистью наши сердца, помогают нашей закалке для решительных боев с немецкими оккупантами».

К публицистике А. Толстого близки по теме и стилю статьи Л. Леонова, чей своеобразный публицистический талант ярко про­явился в годы войны. Его статьи также характеризуются широтой исторических обобщений, раскрывают великие героические тради­ции русского народа. С большой страстностью выражал писатель в статьях, публиковавшихся в «Правде» и «Известиях», гнев на­рода, любовь к Родине, веру в победу нашего правого дела («Слава России», «Поступь гнева», «Ярость»). В ряде статей

Л. Леонов разоблачал зверства гитлеровцев, показывал, что фа­шизм уничтожает самую жизнь людей на земле, что это — чума, от которой необходимо избавить человечество как можно скорее. В письмах «Неизвестному американскому другу» (1942—1943) Л. Леонов обращался к общественному мнению США с призы­вом осознать нависшую над миром смертельную опасность и не медлить с открытием второго фронта, необходимого Западу ни­сколько не меньше, чем Советскому Союзу.

Говоря о росте авторитета нашей страны во всем мире, о го­рячих симпатиях всех людей доброй воли к народу, сокрушаю­щему господство фашистов, писатель утверждал, что «слово рус­ский звучит сегодня как освободитель на всех языках мира» '.

С особой силой выразил Л. Леонов радостные чувства народа- победителя в статьях 1945 г.: «Утро победы», «Полдень победы», «Имя радости». «Громадна сила наша, — писал он, — по широте нашей страны, по глубине наших социальных стремлений, по могу­ществу индустрии нашей, по величию нашего духа».

Для Леонова характерен торжественно-приподнятый стиль; он часто прибегает к инверсиям, сложным метафорам, перифразу, риторическим вопросам и восклицаниям; так же, как А. Толстой, широко использует архаическую лексику, образы фольклора и древнерусской литературы: «Ты еще увидишь, — обращается он к Киеву, только что отбитому у врага, — как праправнуки старого казака Ильи Муромца одолят и повалят наземь фашистское чугун­ное Идолище Поганое. И когда рухнет оно на колени, рассыпаясь на куски, пусть баяны наши прибавят к киевскому циклу былин новые, про советских богатырей, что прорубали дорогу нашей славе на запад, головой касаясь серого предзимнего неба...»

Большое патриотическое значение имели в годы войны публи­цистические статьи и памфлеты И. Эренбурга, который выступал в печати с первых же дней войны почти ежедневно и опубликовал за это время свыше тысячи статей. Опираясь на огромный факти­ческий материал, Эренбург рассказывал о героизме и мужестве советских людей, о величии нашего стойкого и смелого народа, призванного освободить человечество от фашистского рабства, спасти мировую культуру. Многие статьи посвятил писатель дру­зьям Советского Союза, тем борцам за свободу которые не сложили оружия в самые тяжелые дни временных успехов фашиз­ма: бойцам французского Сопротивления, чешским и норвежским партизанам, датским морякам, греческим повстанцам.

Важную роль сыграл Эренбург в развитии советской антифа­шистской сатиры. Разоблачая фашизм в самых различных его проявлениях, писатель показывает аморальный, звериный об­лик гитлеровской армии. Конкретными фактами он убеждает, что разбой, варварство, жестокость, жадность, тупоумие, слепое под­чинение начальству и другие типичные качества фашистских захватчиков вырабатывались в результате многолетних усилий гитлеровских главарей, которые истребляли немецкую культуру и воспитывали молодежь в духе человеконенавистнической «фило­софии» расизма. Вся система гитлеризма ведет к духовному обни­щанию, нравственному падению, к полной потере человеческого облика— вот вывод, сделанный писателем на основе личного озна­комления с документами гитлеровского командования, с письмами и дневниками фашистских солдат и офицеров, в результате бесед с военнопленными (статьи «Фабрика убийц», «Хуже зверей», «Когда они обезоружены» и т. д.).

Безымянный2

Для разоблачения так называемого нового порядка Эренбург широко обращается к жанрам сатирического портрета и обозре­ния. Эти формы позволили ему заклеймить различных представи­телей фашизма, выставить напоказ уродства и язвы всей чудо­вищной гитлеровской системы. Многие названия его статей на­поминают подписи к карикатурам: «Бешеные волки» (подзаголов­ки— «Адольф Гитлер», «Маршал Герман Геринг» и т. д.), «Зверь в очках», «Шут» и др. Писатель как бы демонстрирует разно­образных представителей фашистского лагеря. Он постоянно об­ращается к читателю как к зрителю, предлагая ему наглядно убе­диться в сходстве портрета с оригиналом: «Вот шагают пленные по дороге. Впереди СС — на черных эполетах инициалы Гитлера, на рукаве череп» «Волк сидит в бабьем чепчике, подвязал щеку и блеет, но посмотрите — волчья морда в свежей крови» и т. п.

Документальная точность, боевая целеустремленность, предель­ная сжатость, афористичность изложения, сарказм и гневный пафос в обличении фашизма — отличительные черты публици­стического стиля И. Эренбурга. Писателю достаточно подчас одного определения, одного слова, чтобы дать убийственную харак­теристику, заклеймить и высмеять врага. Начальник гестапо име­нуется — «добряк Гиммлер»; эпитетом «дипломат-целовальник» награжден Риббентроп, министр иностранных дел, наживший со­стояние на продаже шампанского; жестокий и трусливый офицер- фашист получает кличку «хорек в мундире» и т. п. Острое, разя­щее слово Эренбурга-публициста бойцы сравнивали со штыком, с пулей снайпера.

Слова великого пролетарского гуманиста А. М. Горького «Если враг не сдается, — его уничтожают» стали девизом советского на­рода и его литературы. Наряду с яркими поэтическими произве­дениями военной поры А. Суркова и К. Симонова, статьи А. Тол­стого, М. Шолохова, Л. Леонова, И. Эренбурга и других писателей-публицистов воспитывали воинов в духе непримиримой ненависти к врагу, показывали на конкретных фактах, что нельзя победить врага, не научившись ненавидеть его всеми силами души.

В 1942 г. появился очерк М. Шолохова с характерным загла­вием «Наука ненависти». На примере одного из очевидцев фа­шистских злодеяний писатель показывает, как рождается нена­висть к врагу, закаляется воля советских людей к победе. Очерк Шолохова строится как страстная исповедь сурового, сдержанного, опаленного огнем войны человека, чей образ раскрывается писате­лем как воплощение народной справедливости. «И воевать научи­лись по-настоящему, и ненавидеть, и любить, — говорит герой очерка лейтенант Герасимов. — На таком оселке, как война, все чувства отлично оттачиваются...»

Советские писатели, придя в газету, обогатили жанр очерка и публицистики. При этом индивидуальные творческие особенности каждого писателя нашли новое воплощение в этих жанровых фор­мах, придав им необыкновенное разнообразие.

Старейший советский писатель Ф. Гладков, мастер изображе­ния социалистического труда, раскрывал единство фронта и тыла, как бы продолжая ту художественную летопись трудового героизма советских людей, звеньями которой являлись «Цемент» и «Энергия». Статьи и очерки Гладкова об Урале ежедневно пе­чатались в «Известиях» и «Правде», передавались по радио, вы­ходили отдельными сборниками в Москве и Свердловске, рассы­лались для передачи производственного опыта на предприятия. Такие очерки, как «Вдохновенные мастера», «Живой тон», «С огнем в душе», с художественной убедительностью раскрывали могучий советский патриотизм г.ероев — новаторов социалистиче­ского производства.

Безымянный3

Публицистические произведения Ф. Гладкова содержали в себе живописные зарисовки трудовой жизни Урала, мастерски сделан­ные портреты передовиков тыла, выразительные описания их нова­торских поисков. От корреспонденций, статей, очерков писатель перешел к созданию художественных произведений о трудовом ге­роизме советских людей в годы войны.

Большое количество публицистических статей и очерков было написано К. Симоновым (сборник «От Черного до Баренцева моря»). Эти произведения почти всегда основаны на конкретных боевых эпизодах, в центре каждой статьи или очерка чаще всего стоит образ конкретного героя, бойца или командира. В публици­стике Симонова отчетливо намечается тенденция к сюжетному по­вествованию, и многие его фронтовые корреспонденции перера­стают в законченные рассказы.

Публицистические выступления Н. Тихонова были главным образом связаны с обороной Ленинграда и посвящены героиче­скому труду защитников города. В публицистике Тихонова перед читателем проходит жизнь осажденного города в течение целого года («Ленинград в январе», «Ленинград в феврале» и т. д.); постепенно раскрываются отдельные стороны этой жизни, осо­бенности меняющейся военной обстановки и образы людей (ра­бочих, сандружинниц, работников ПВО и других), выполняющих свой повседневный воинский и трудовой долг. Очерки Н. Тихо­нова о Ленинграде, составляя единое целое, создают эпическую картину большого художественного звучания.

В статьях Вс. Вишневского отчетливо слышна ораторская интонация писателя-трибуна, агитатора. Эмоционально насыщен­ные, боевые, эти статьи звали к немедленному действию.

Яркую страницу в публицистику военных лет вписал В. Грос­сман. Его статьи о боях на Волге («Направление главного удара» и др.), передавая атмосферу грандиозной битвы и героизм защитников города, содержали в себе глубокий анализ военной обстановки, тактических проблем и боевых операций.

Советские очеркисты и публицисты, отражая действительность в ее стремительном развитии, показали шаг за шагом весь ход Великой Отечественной войны. По статьям и очеркам военного времени можно проследить, как человек мирного, созидательного труда становился опытным воином, как в боях с фашистами зака­лялся его характер, как изменялось положение на фронте, прибли­жалась победа над врагом.

В статье, носящей характерное название—«Во весь рост» (1943), И. Эренбург писал: «...Вырос каждый командир, каждый боец Красной Армии. Наконец-то наши душевные качества — смелость, смекалка, стойкость — нашли выражение в военном ис­кусстве. К отваге прибавилось мастерство».

возросшей требовательности командиров и бойцов, которых уже не может удовлетворить то, что казалось успехом два года назад, рассказывает К. Симонов в очерках «Русская душа», «Пе­ред атакой». Публицистические отклики писателей на прорыв блокады под Ленинградом, на освобождение Орла, Харькова, Смо­ленска, Киева и других городов проникнуты одной мыслью: «Впе­ред, на запад! Дальше, на запад!».

В последний период войны появляются произведения об осво­бодительных операциях нашей армии в европейских странах. Этой теме посвящена, например, книга очерков Л. Соболева «Дорогами побед» (1945). Писатель обращается к советским воинам как к но­сителям самой передовой культуры: «И помните: подлинная куль­тура идет с вами. Это — любовь наша к человечеству, это муки наши, принятые за него, это мечта наша о справедливости, о дружбе народов, о счастье для всех, кому живется трудно и плохо. Это жизнь — непобедимая жизнь, рожденная в нашей стране, силой своей удержавшей кровавую руку фашизма, зане­сенную над миром... Там, где прошли вы, навсегда останется в сердцах след, ибо с вами прошла там высокая человеческая культура, великая душа советского народа, кровью своей омыв­шего мир в боях за свободу и счастье миллионов людей».

Следует отметить, что в конце войны в некоторых публицисти­ческих статьях недостаточно четко разграничивался фашистский «рейх» от всей Германии. Такую ошибку допустил И. Эренбург (статья «Хватит!» и др.). Это противоречило истинному положе­нию вещей и было подвергнуто критике в партийной печати.

За годы войны вырос международный авторитет СССР, его героическая борьба вызывала сочувствие и поддержку всего пере­дового человечества. О растущих симпатиях трудящихся Франции, Польши, Чехословакии, Югославии, Англии и других стран к со­ветскому народу рассказали читателям И. Эренбург, К. Симонов, А. Толстой.

Советская художественная публицистика находила живейший отклик как среди миллионов советских людей в тылу и на фронте, так и в кругах прогрессивной зарубежной общественности. Парти­зан Бессонов в письме к Н. Тихонову от 31 мая 1943 г. сообщал: «...Вы можете гордиться своими статьями о Ленинграде. Их чи­тает вся оккупированная Украина, Белоруссия, Польша и Чехо­словакия, мы проталкиваем их и в Германию».

Очерк и публицистика военных лет имели огромное обще­ственно-воспитательное значение. У ряда писателей — К. Симо­нова, Б. Горбатова, Б. Полевого, В. Гроссмана, И. Эренбурга и других — работа над очерками и статьями стала творческим эта­пом на пути к созданию больших эпических произведений об Оте­чественной войне.