Горький и его пьесы: «Егор Булычов и другие», «Достигаев и другие», новая редакция «Вассы Железновой»

В январе — феврале 1931 г. РАПП созывает Всесоюзное сове­щание по вопросам театра с целью выработать «платформу театра РАПП». В докладах и речах рапповских теоретиков зву­чало отрицание театрального наследия, оставшегося от дорево­люционной эпохи, которое целиком относилось ими к «декадентской реакции». Уничтожающей критике подвергся МХАТ, его творче­ский метод определялся как «совершенно беспомощный» «буржу­азный реализм». В качестве основных лозунгов пролетарского те­атрального искусства провозглашались «живой человек» и «диа­лектико-материалистический метод», актеры призывались «играть диалектически».

Освободиться от сковывающего влияния всех этих схоластиче­ских «теорий» и сектантских «лозунгов» стало жизненной необхо­димостью для театра и драматургии.

Ликвидация РАПП, объединение всех творческих сил совет­ской литературы в Союзе писателей оказали в этом большую по­мощь драматургии.

''Новый исторический рубеж, наступивший в жизни советского общества к началу 30-х годов и связанный с развернувшимся по всему фронту победоносным социалистическим наступлением, от­крыл перед драматургией, как и перед всей литературой, широкие творческие просторы.

Важное значение в осмыслении задач и направления драматур­гии имела деятельность А. М. Горького.

В 30-х годах Горький вернулся к активному драматургическому творчеству. Впечатление, произведенное его новыми пьесами, было огромным. «Егор Булычов и другие», «Достигаев и другие», новая редакция «Вассы Железновой» захватывали своим идейным богат­ством, правдой жизни, художественной мощью, силой и вырази­тельностью языка, давали живой, наглядный ответ на коренные творческие вопросы, которые стояли перед советской драматургией. «...Для нас, драматургов, — свидетельствует Н. Погодин, — «Егор Булычов», эта гениальная пьеса с ее простым до предела сюжетом, горит факелом, освещающим наш путь». А. Афиногенова поразила в «Егоре Булычове» ярчайшая картина «борьбы и страстей подлинной жизни», «лавина людских характеров»

Глубокое воздействие на советских драматургов оказали так­же теоретические высказывания Горького о драме, в особенности его программная статья «О пьесах» (1933).

Горький со всей силой подчеркивал идейно-воспитательную роль советской драматургии, которая должна «служить возбу­дителем актуальных эмоций, настоятельно необходимых в наши дни». Основу, природу драмы Горький видел в конфликте и его действенном развитии через столкновение характеров. Поэтому драма, по твердому убеждению Горького, «должна быть актуаль­на, сюжетна, насыщена действием», «должна быть строго и на­сквозь действенна».

В пьесе, утверждал Горький, должны выступать живые, цель­ные человеческие характеры, очерченные резко и определенно. Смысл каждой фразы человека, показываемого в пьесе, каждого его действия должен быть «совершенно ясен, чтоб его можно было презирать, ненавидеть и любить, как живого». Создавая характеры, драматургам необходимо стремиться к неразрывному сплаву клас­сово-типического и индивидуально-своеобразного, к органическому соединению в художественном типе «общеклассового» и «индиви­дуального стержня». «Один только «классовый признак», — писал Горький, — еще не дает живого, цельного человека, художественно оформленный характер». Главным героем современной драмы был в глазах Горького новый советский человек — «учитель, деятель, строитель нового мира». Это человек, у которого «классовое, рево­люционное самосознание уже переросло в эмоцию, в несокруши­мую волю». «Человек нового человечества, большой, дерзкий, силь­ный» — таким видел его Горький в жизни и таким хотел видеть в драматургии. «Наши молодые драматурги находятся в счастли­вом положении, — утверждал он, — они имеют перед собой героя, какого еще никогда не было, он прост и ясен так же, как велик, а велик он потому, что непримирим и мятежен гораздо больше, чем все Дон-Кихоты и Фаусты прошлого. Именно таким должен видеть его драматург для того, чтоб помочь ему почувствовать таким же себя». Долг советской драматургии — «изобразить этого героя с должной силой и яркостью слова». Решающее значение придавал Горький борьбе за совершенство художественной формы произве­дений драматургии и в первую очередь за высокое мастерство «речевого» языка пьес. Он сурово критиковал драматургов за су­хость, бескровность, безличность языка, однообразную стертость, заношенность слов. «Для того, чтобы фигуры пьесы, — писал Горький, — приобрели на сцене, в изображении ее артистов, худо­жественную ценность и социальную убедительность, необходимо, чтоб речь каждой фигуры была строго своеобразна, предельно выразительна». Драматург может создать крупный, яркий харак­тер, образ-тип «только силою языка, тщательным отбором наибо­лее крепких, точных слов». Мысли Горького, его творческие со­веты, его эстетические принципы сыграли огромную роль в разви­тии советской драматургии.

Безымянный

Много внимания уделил вопросам драматургии. Первый съезд советских писателей. На съезде были заслушаны четыре содоклада о драматургии — Н. Погодина, А. Толстого, В. Киршона, В. Кирпотина. В прениях, продолжавшихся три дня, приняли участие виднейшие драматурги страны (К. Тренев, Б. Ромашов, В. Билль- Белоцерковский, А. Афиногенов, А. Корнейчук, Б. Лавренев, А. Файко, И. Микитенко, Ш. Дадиани и другие).

Съезд проявил единодушие в основном и важнейшем — в по­нимании идейных и художественных задач, стоящих перед дра­матургией, и в первую очередь в осознании необходимости еще более тесной связи драматургии с жизнью народа, с социалисти­ческим строительством. Драматург, утверждали выступавшие на съезде, должен быть не просто наблюдателем, свидетелем, но ак­тивным, страстным участником общенародного дела.

Все доклады на съезде, развернувшаяся на нем дискуссия шли под знаком борьбы за утверждение основных принципов социалистического реализма, за преломление их в творческой практике драматургов применительно к художественной природе и специфическим особенностям драматургических произведений.

Главной своей задачей драматурги, вслед за Горьким, считали создание полноценного, глубоко разработанного характера совре­менника. «Создать героя нашего времени, поставить на перекрест­ках наших текучих дней величественные фигуры типов нового че­ловека»,— призывал в своем докладе А. Толстой. Во многих речах подчеркивалось, что историческое величие этого героя соче­тается с его простотой и обычностью, что он одинаково способен и на исключительные подвиги, и на скромный повседневный труд. «Герой всюду, — утверждал А. Файко. — Он не только в кабине стратостата или во льдах Арктики. Он гораздо ближе, гораздо обычнее. На стройке и в рудниках, на транспорте и в колхозе, и здесь, около нас, в городе, в любом цехе, в любой лаборатории, в каждом вузе — везде, где идет жаркая ковка новых форм социа­листической жизни».

Правдивое изображение процессов, развивающихся в советской действительности, раскрытие типичных для нее конфликтов, созда­ние реалистических характеров все это требовало от драматур­гии высокого художественного мастерства. На съезде писателей было уделено большое внимание вопросам драматургической архи­тектоники, искусства сценического диалога, выразительности языка. «Хорошие пьесы смотрят миллионы, — говорил А. Корнейчук. — Пьесы идут в сотнях театров, и поэтому каждый образ, каждое слово наше должно быть полноценным, страстным, волнующим сердца зрителей... Мы не имеем никакого права писать скучные, бледные, бесцветные пьесы».

На одно из первых мест в драматургии начала 30-х годов выдвигается тема социалистического созидания, творческого труда рабочего класса, которая только зарождалась в предшествующий период («Рельсы гудят» В. Киршона, «Чудак» А. Афиногенова, «Голос недр» В. Билль-Белоцерковского). Наиболее яркое вопло­щение эта важнейшая тема находит теперь в пьесах Н. Погодина «Темп», «Поэма о топоре», «Мой друг». Из многочисленных других пьес, отражавших строительный пафос этих «штурмовых» лет, стре­мительный «бег времени», властно направляемый рукой партии, вы­делялись «Время, вперед!» В. Катаева, «Линия огня» Н. Ни­китина.

Подобно «Энергии» и «Соти», «Гидроцентрали» и «Дню вто­рому», лучшие пьесы о социалистическом строительстве объеди­няла идея о преобразующей человека и общество силе созидатель­ное труда, мысль о неограниченных творческих возможностях советского народа. В этих пьесах вышли на сценические подмостки новые герои — люди труда, новаторы и энтузиасты.

Безымянный2

Драматурги показывали в советских людях новое, социалисти­ческое отношение к труду, кровную заинтересованность в успехах и росте социалистической промышленности, чувство подлинной хо­зяйской ответственности за свое дело.

С большой силой звучал в пьесах мотив соревнования двух ми­ров, борьбы за освобождение от иностранной зависимости, за осу­ществление лозунга партии «догнать и перегнать капиталистиче­ские страны в технико-экономическом отношении».

Наряду с пьесами об индустриализации, о рабочем классе главную тему современности — тему социалистического строитель­ства — воплощали также и произведения, отражавшие рождение колхозной деревни, борьбу партии за коллективизацию сельского хозяйства. Наиболее значительными из них были «Хлеб» В. Киршона, «Ярость» Е. Яновского, «После бала» Н. Погодина, инсце­нировки «Поднятой целины» М. Шолохова и «Разбега» В. Ставского.

Видное место в драматургии первой половины 30-х годов при­надлежало пьесам об интеллигенции, о борьбе на идеологическом фронте («Страх» А. Афиногенова, «Скутаревский» Л. Леонова «Бойцы» Б. Ромашова, «Жизнь зовет» В. Билль-Белоцерковского и др.).

Современная тематика завоевала, таким образом, главные по­зиции в драматургии первой половины 30-х годов.

Вместе с тем драматургия этого периода не переставала обра­щаться и к недавнему прошлому Советской страны, еще столь свежему в памяти современников, — к эпохе гражданской войны. Все героические страницы воскрешали Вс. Вишневский в своих пьесах «Первая Конная» и «Оптимистическая трагедия», Л. Сла­вин в «Интервенции», И. Прут в «Мстиславе Удалом» и др.

Развивая и углубляя заложенные в драматургии 20-х годов идеи советского патриотизма, защиты свободы и независимости социалистической Родины, эти пьесы особое внимание уделяют проблемам воспитания революционного, социалистического созна­ния, борьбы с анархизмом и индивидуализмом, формирования характера советского человека. Отсюда — актуальность, современ­ное звучание пьес, построенных на материале прошлого, на сюже­тах и конфликтах, ставших уже достоянием истории.

При единстве идейных позиций и творческого метода советские драматурги по-разному решали вопрос о тех конкретных художе­ственных формах, в которых должен быть воплощен многообраз­ный материал кипучей сегодняшней действительности и недавнего прошлого.

С самого начала 30-х годов между драматургами шли жаркие споры по вопросу о новаторстве и традициях, о жанрах, о прин­ципах драматической композиции, о сюжете и т. д. Эти споры продолжались и на съезде писателей, вылившись там в острую дискуссию.

Вишневский и Погодин призывали к решительной ломке все­го художественного строя драмы, исходя из той мысли, что тра­диционные драматургические формы не в состоянии передать свое­образия и динамики новой, социалистической действительности.

«Новый материал требует новых выразительных средств, — утверждал Вишневский. — При больших социальных сдвигах ...обязательны сдвиги формы» «Я хотел бы, — настойчиво повто­рял он, — чтобы художники, все еще держащиеся за старые фор­мы, поняли безотрадность, бесплодность, творческую бесплодность этого цепляния».

Иной была позиция Афиногенова и Киршона. Они утвержда­ли, что советская драматургия может широко использовать тра­диционные драматургические формы, что эти формы вовсе еще не мертвы и способны воплотить современное революционное со­держание, которое как бы вольет в них свежую кровь, изнутри обновит их, даст толчок дальнейшему развитию. «...Наши поиски новых путей творчества иные, — говорил Киршон на съезде писа­телей. — Мы идем от показа новых людей и отношений... Новое в наших произведениях — это прежде всего новые идеи, новые отношения, новые чувства, новое разрешение волнующих челове­чество проблем». Этим задачам — показу нового человека, реше­нию больших вопросов современности — могла служить, по мнению Афиногенова и Киршона, унаследованная от классической драма­тургии форма социально-психологической пьесы в различных ее вариантах.