Фантастический и гротескный роман Олеши

Фантастный и гротескный роман Олеши, как и проза Тихонова,— показатель одного из путей, по которым может продвигаться в литературу бытовой материал современности.

Мы — за реализм. Остерегаемся только утверждать, что реализм должен быть абсолютно и туповато «честным». Хорошо, когда честный реализм «проворовывается» с тем талантом и тактом, как это случилось у Олеши.

Реальности, показанные «вороватым» Олешей, видны резче и определенней, чем из рук многих безупречных правдолюбцев,— «пороки» идут на пользу дела.

Олеше посчастливилось взять на экран литературы советскую бытовую современность, придать ей несомненную «фотогеничность». И все это в силу осторожных и остроумных художественных «насилий», творимых над бытовыми данностями.

Пролетарский общественный иск к литературе двойной: требуют от нее отчета перед общественностью — раз, отчета перед искусством, перед «игрой» и ее законами — два.

Часть пролетарской литературы сейчас справедливо озабочена тем, что иск второго порядка тоже не оставлял ее безоружной.

Стернианцы из «Кадров» заставляют, однако, опасаться, что «игра» окажется у них, как у древнего философа, началом мира.

Смелое «обыгрывание» натурализма заставляет опасаться, что технический блеск затмит общественную тематику.

Тихонов, Олеша, один сдержанней, другой порывистей, тоже перечат натурализму. И вот у них общественная тематика, несмотря на всю рискованность литературной техники, не превращается в нейтральный материал. Обратное: «обыгранная» умелым мастерством, становясь литературно приманчивой, повысясь в своей выразительности, она накопляет новые силы.

Работы Тихонова, Олеши двойному иску отвечают: острая литературность в них сопровождена общественной вескостью и поддерживает, служит этой вескости. Учет «левого опыта» прозы необходим, неотлагаемо дискуссионное рассмотрение тех тропинок, по которым пробивается «вороватый реализм».