Фабула поэмы Лермонтова «Демон»

В фабульном отношении "Демон" тоже имеет ряд черт, сближающих эту поэму с другими произведениями Лермонтова: мотив о трагической любви Демона и Тамары в значительной степени близок к аналогичным мотивам, развитым в "Вадиме" (Вадим и Ольга), "Маскараде" (Арбенин и Нина), "Герое нашего времени" (Печорин и Бэла, Печорин и Мери, Печорин и Вера). Но это не механическое перенесение в различные рамки одной и той же сюжетной ситуации. В обрисовку образов Демона и Тамары, в изображение судьбы героев этой поэмы автор вносит новые черты; он вводит также и новые персонажи — отца Тамары и ее жениха, создает неповторимые картины великолепной природы Грузии, широко пользуется мотивами местного фольклора. Все это придает "Демону" глубоко индивидуальные особенности, как крупного, типично лермонтовского произведения.

Поэма полна трагизма: в цвете лет умирают Тамара и ее жених; Демон, погубив девушку, душа которой была соткана "из лучшего эфира", "проклял мечты безумные свои" глубоко скорбит, потеряв любимую дочь, старый Гудал. И в то же время поэт указывает, что Демон не примирился с небом, остался таким же надменным и могучим, готовым продолжать борьбу, как и прежде. Явственно звучат мотивы глубокого оптимизма:

  • Внизу рассыпался аул,
  • Земля цветет и зеленеет;
  • И голосов нестройный гул
  • Теряется, — и караваны
  • Идут звеня издалека,
  • И низвергаясь сквозь туманы
  • Блестит и пенится река.
  • И жизнью вечно молодою,
  • Прохладой, солнцем и весною
  • Природа тешится шутя,
  • Как беззаботная дитя.

Читая эпилог "Демона", невольно вспоминаешь слова Белинского о самом поэте: "Я с ним спорил, и мне отрадно было видеть в его рассуждении, охлажденном и озлобленном взгляде на жизнь и людей семена глубокой веры в достоинство того и другого. Я это сказал ему — он улыбнулся и сказал: дай бог!".

Настроение, отраженное Лермонтовым в приведенных нами строках эпилога "Демона", приближается к настроению, которое с такою задушевностью и широтою восприятия сложных жизненных явлений выражено Пушкиным в его знаменитом стихотворении "Брожу ли я вдоль улиц шумных":

  • И пусть у гробового входа
  • Младая будет жизнь играть,
  • И равнодушная природа
  • Красою вечною сиять.

Как ни жесток был режим в "стране рабов, стране господ", Лермонтов, как и Пушкин, не мирился с ним, протестовал, боролся, мечтал о лучшей жизни.

В поэме "Демон" автор с одинаковым искусством пользуется и описательным приемом, и диалогической речью. Описание характеризуется у Лермонтова не статичностью, как у многих других писателей, а динамичностью. Описывая Дарьял, он изображает буйно мчащийся Терек, кружащихся в лазурной выси птиц, плывущие на север облака; рисуя обаятельный образ Тамары, дает замечательную картину ее пляски; с необыкновенным искусством очерчен облик юного "властителя Синодала", лихого наездника и отважного бойца; с изумительной четкостью и яркостью передана сцена стремительного бега коня, вынесшего из битвы тело князя; даже описывая руины замка Гудала, поэт оттеняет образ за образом, полные движения: люди исчезли, но в замке другие обитатели:

  • Жужжат, бегут во все концы.
  • Седой паук, отшельник новый,
  • Прядет сетей своих основы;
  • Зеленых ящериц семья
  • На кровле весело играет;
  • И осторожная змея
  • Из темной щели выползает
  • На плиту старого крыльца:
  • То вдруг совьется в три кольца,
  • То ляжет длинной полосою...

Поэма начинается и кончается изображением летящего Демона. Все в ней полно движения, смены ярких образов в красок.

Основным размером поэмы является излюбленный у Лермонтова четырехстопный ямб, но в первой части введен, в песне Демона, и хореический размер ("На воздушном океане"...). Очень искусно пользуется поэт приемом повторения ("Лишь только"... в песне Демона, "Клянусь..." в его же монологе и др.).

Поэма "Демон" — последняя дань романтизму, рамки которого уже были тесны для Лермонтова, все чаще обращавшегося к реалистическому письму. В незаконченной "Сказке для детей" (1839 г.), упоминая об образе Демона, он говорит:

  • ...Он сиял
  • Такой волшебно-сладкой красотою,
  • Что было страшно... и душа тоскою
  • Сжималася — и этот дикий бред
  • Преследовал мой разум много лет...
  • Но я, расставшись с прочими мечтами,
  • И от него отделался — стихами.
  • О том же писал он и в одном из своих последних стихотворений:
  • Любил и я в былые годы,
  • В невинности души моей,
  • И бури шумные природы,
  • И бури тайные страстей.
  • Но красоты их безобразной
  • Я скоро таинство постиг,
  • И мне наскучил их несвязный
  • И оглушающий язык.