Эпоха переоценки культурных ценностей прошлого

Естественно, что социалистическая революция обусло­вила социологический подход к явлениям искусства, внес­ла изменения в критерии понимания и оценки прекрасно­го. Уже с первых месяцев после Октября идет переоценка культурных ценностей прошлого в соответствии с конкрет­ными представлениями о завтрашнем дне. Среди много­численных нюансов в отношении к классике поначалу верх берут сомнения в полезности произведений писателей ил дворянско-помещичьей среды. В условиях революцион­ной ломки старого мира легче было согласиться, что писа­тель из господ — не наш, и тяжелее усвоить, чем он может быть полезен новому читателю. К тому же за фалды клас­сиков, за нелучшие их произведения цеплялись защитни­ки старого мира, хранители вредных новому времени тра­диций. С другой стороны, пролеткультовцы и футуристы насаждали отрицательное отношение к наследию, пугая принадлежностью того или иного художника к когда-то господствующему классу.

Большую помощь в выработке новых критериев пони­мания и оценки наследия оказывало ленинское отношение к достижениям прошлого. Многие из деятелей культуры знали статьи В. И. Ленина «О национальной гордости ве­ликороссов», где конкретно говорилось о том, чем следует гордиться, а что глубоко ненавидеть из наследия прошло­го, «Критические заметки по национальному вопросу», в которой он утверждал, что в каждой национальной куль­туре есть две культуры, условно обозначенные именами Чернышевского и Пуришкевича. Статьи Ленина о Л. Тол­стом стали прекрасным примером вдумчивого отношения к художественной литературе дооктябрьского времени.

Советское государство заботится о распространении в первую очередь социально близких явлений из художе­ственного наследия, потребность в которых легче доказать и труднее отрицать. На их примере утверждалась мысль, что лучшая часть творческой интеллигенции прошлого сде­лала немало для триумфа победы трудящихся. Постепенно расширяется круг изданий произведений отечественной и зарубежной классики. Особое внимание уделяется мас­совым изданиям. Разнообразятся формы популяризации, использования художественного наследия в воспитательных целях. Литературные  вечера, лекции, дискуссии, юби­леи писателей, в частности И. Крылова, А. Герцена, Т. Шевченко, А. Чехова и других, способствовали активной пропаганде их творчества.

В. И. Ленин выдвигает огромный план художествен­ного оформления городов памятниками, скульптурными фигурами, плакатами, надписями и т. и. Монументальная пропаганда имела целью ознакомить трудящихся с тем, от чего они были отстранены самодержавием, средствами ис­кусства агитировать за социализм.

Ленинский план монументальной пропаганды предпола­гал еще одно существенное задание — воплотить в искус­стве, а через него запечатлеть в памяти народной образы выдающихся деятелей прошлого — революционеров, уче­ных, художников. Решение такой задачи требовало от деятелей искусства уточнения, выяснения ряда творче­ских вопросов с учетом требований не «верхних десяти тысяч», а миллионных масс. Здесь сталкивались различ­ные художественные методы, выкристаллизовывались на­правления новаторских поисков, отбирались нужные тра­диции прошлого, закладывались основы нового искусства. В осуществлении ленинского замысла впервые после Ок­тября сошлись в общем деле творцы разных национально­стей: латышский и русский скульпторы Я. Тильберг, С. Волнухин лепят гипсовые портреты украинского поэта Т. Г. Шевченко, а русские рабочие заботливо устанавли­вают и торжественно открывают Кобзарю памятники на той земле, где когда-то, как говорил А. В. Луначарский, «не только не возносили хвалу и не создали славу, но даже п жить не дали!» где были «строжайше» запреще­ны имя великого поэта, язык и культура его народа. Те­перь, после Октября, именно отсюда, из Советской России, исходит идея единения трудящихся всего мира, а на постаментах памятников высекаются символы братства народов: «Великому поэту-крестьянину Тарасу Григорье­вичу Шевченко, 1814—1861,— великий русский народ».

Так ленинское отношение к наследию прошлого, рас­пространение его лучших достижений становились глав­ным направлением в советском культурном строительстве, определяющим характер новаторских поисков в искус­стве, исход борьбы против модернизма, успехи создания советской литературы.

Такой роли классических достижений прошлого не по­нимали цролеткультовцы и футуристы, становившиеся в позу создателей пролетарской, социалистической культу­ры. Мы понимали ее и то защитники наследия, которые враждебно относились и к пролетарской революции, и к вдохновленной ею культуре. Правда, такая классовая определенность облегчала борьбу против них. Значитель­но трудное было преодолевать ошибки тех, кто, провозгла­шай социалистические лозунги, в силу тех или иных при­чин объективно оказывался на неверных позициях.

После громких и решительных требований сжечь Рафа­эля, разрушить музеи, растоптать искусства цветы ниги­листы (пролеткультовцы и футуристы) стали атаковать ленинскую позицию, настаивать на изменении отношения Советской власти к наследию, на прекращении собирания и охраны «старья», квалифицируя эту деятельность согла­шательской, антиреволюционной. Разрушительные тенден­ции наиболее отчетливо и остро проявились на страницах официального органа Наркомпроса «Искусство коммуны», в многочисленных публичных выступлениях футуристов и пролеткультовцев. Это вызывало возмущение большин­ства работников советских культурных учреждений, орга­низаций, порождало конфликты, требовало решительных ответных действий.

В. И. Ленин, узнав о выпадах «Искусства коммуны» против художественного наследия, пригласил к себе А. В. Луначарского и «предложил пресечь выступления такого рода и органах Наркомпроса» В начале 1919 года Владимир Ильич в своих статьях, речах, докладах неодно­кратно возвращается к мысли о том, что «для социалисти­ческого строительства необходимо использовать полностью науку, технику и вообще все, что нам оставила капитали­стическая Россия», называет пустыми фантазера­ми, утопистами тех, кто отбрасывает наследие прошлого. На VIII съезде РКП (б) Ленин поддерживает резолюцию о задачах партии в области народного просвещения, где отмечалось: «...необходимо открыть и сделать доступными для трудящихся все сокровища искусства, созданные на основе эксплуатации их труда и находившиеся до сих пор в исключительном распоряжении эксплуататоров». Под влиянием В. И. Ленина и решений партии А. Луначар­ский, М. Горький, А. Серафимович, В. Брюсов, П. Круп­ская активизируют свою деятельность по защите и рас­пространению лучших достижений прошлого; задумыва­ются и те, кто отвергал все вчерашнее, именуя его без разбора буржуазным.

Борьба против нигилизма заметно усиливается. В нее включаются многие издания, органы прессы, деятели культуры, которые уяснили себе, что наиболее ретивые пролеткультовцы и футуристы во многом противостоят позиции Советской власти по созданию новой культуры. В результате этой борьбы стал заметен перелом в отно­шении широких масс трудящихся к наследию прошлого. Если сразу после Октября громкий клич к уничтожению всей буржуазной культуры революционные матросы, сол­даты и рабочие встречают бурными аплодисментами и криками «ура!», то на митингах и дискуссиях 1919 года и последующих лет те же революционные массы выступают в защиту лучших произведений старой художественной культуры. Все чаще трудящиеся отказываются от «рево­люционных» спектаклей, поставленных на пролеткультов­ский или футуристический лад, и просят заменить их пьесами Н. Гоголя, А. Островского. Появляется все больше свидетельств преодоления нигилистического отношения к художественному наследию как среди рабочих, поддер­живавших пролеткульты, так и среди самих пролеткультовцев.

В России, на Украине, в Белоруссии, в Закавказских республиках пришлось приложить еще немало усилий для искоренения отрицательного отношения к наследию прош­лого. Но уже в 20-е годы все глубже осознается истинность ленинского взгляда на наследие, в творческой работе все чаще используются и развиваются лучшие традиции.

В национальных литературах этот процесс проходил своеобразно: несколько отличной и разномасштабной была позиция, деятельность пролеткультовцев, футуристов, как не во всем одинаковыми были социально-культурные условия для нового творчества. Сила отрицания классики, борьба за наследие имела в иных республиках не только социальную, но и национальную окраску. Однако не труд­но заметить и общие закономерности в литературных про­цессах, порожденные общностью судеб народных. В отно­шении к достижениям прошлого эта общность проявилась в том, что, преодолев пролеткультовские и модернистские «новаторства», отбросив претензии декадентов и национа­листов, братские литературы избрали единственно верный, ленинский путь и в художественном отображении новой действительности, творимой их пародами, опирались на лучшие достижения художественной культуры прошлого. И хотя каждая из национальных литератур обратилась, прежде всего, к своему наследию, но общим в этом процес­се было то, что осваивалась демократическая часть насле­дия и решительно отбрасывалось все реакционное. Вместе с тем ни русская, ни украинская, ни другие литературы, но ограничиваются собственным наследием, а широко об­щаются между собой, осваивают прогрессивные достиже­ния мировой литературы.

Таким образом, проблема классического наследия, воз­никшая во всем своем многообразии сразу после Октября перед всеми национальными литературами, ленинское ре­шение ее было одной из жизненных основ в формирова­нии советской литературы, одним из важных моментов ленинской концепции ее становления и развития.

Организация и партийная литература»,— трудная и новая, ни пиликан и благодарная задача — организовать обшир­ное, разностороннее, разнообразное литературное дело и тесной и неразрывной связи с социал-демократическим рабочим движением».

Легко понять исходное положение ленинизма: литера­тура и искусство в стране, где перестраивается жизнь на социалистических началах, будут расти и развиваться на основе и в ходе этого строительства, представлять со­бой часть общепролетарского дела, влиятельное средство и фактор нового преобразования. Но практическое осу­ществление связи художественной культуры с новой дей­ствительностью, дальнейшее расширение и углубление ее — дело сложное. Ему уделяет постоянное внимание Ленинская партия, ибо от разумного решения его во мно­гом зависит социалистический характер новой культуры, степень воплощения коммунистического идеала в художе­ственном творчестве. Забота об органическом единении искусства с жизнью народа была и остается одной из центральных проблем литературного процесса не только послеоктябрьского, но и всего последующего времени, главным звеном в развитии национальных литератур как социалистических и формировании на этой основе совет­ской многонациональной литературы. На XXVI съезде КПСС говорилось о великой ответственности художника перед своим народом. «Жить интересами народа, делить с ним радость и горе, утверждать правду жизни, наши гу­манистические идеалы, быть активным участником ком­мунистического строительства — это и есть подлинная народность, подлинная партийность искусства»